Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 134 – Мила Дуглас

Ксев спешился во дворе, бросил поводья выбежавшему конюху и огляделся. Он изменился. Серебристые волосы, которые она помнила еще по первой встрече после пробуждения, стали почти белыми, но лицо… лицо было спокойным, умиротворенным, без той вечной, нервной насмешливости, что когда-то была его маской. И только в глазах, зелёных, ясных, всё ещё танцевали знакомые искорки. Только теперь они не обжигали — грели.

Дэриан вышел на главное крыльцо замка, и братья встретились взглядами. Мгновение — и они обнялись. Крепко, по-мужски, хлопая друг друга по спинам.

— Выглядишь почти прилично, чудак, — заметил Дэриан, отстраняясь.

— А ты почти дружелюбно, ледяная гора, — парировал Ксев. — Я рад видеть тебя, брат.

Лия спустилась во двор как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ксев, заметив её, расплывается в той самой улыбке, от которой у неё когда-то замирало сердце. Только теперь в ней не было ни капли прежней опасности — только тепло.

— Конфетка, — он обнял ее, осторожно, как хрупкий цветок. — Ты всё такая же. Даже лучше. Материнство тебе к лицу.

— А ты, — она отстранилась, разглядывая его, — похож на человека, который наконец-то нашел себя. Или хотя бы ключ к себе. Это влияние Белинды, Ксев?

— Ха! И то, и другое, — усмехнулся Ксев. — Но об этом потом. Где мои любимые племянники? Я привез им столько добра, что ползамка завалят мои подарками.

Аэлин не заставила себя ждать. Она вылетела из дверей как маленький ураган, взметая юбками, и повисла на дяде, обхватив его за шею.

— Дядя Ксев! Ты привез мне камень, который поёт? А птицу, которая разговаривает? А меч? Маленький, но настоящий?

— Ах, ты маленькая разбойница, — Ксев закружил её, и в воздухе заплясали серебристые искры — Аэлин от радости всегда рассыпала их, когда была счастлива. — Всё привёз. Даже меч. Деревянный. Чтобы ты не порезалась раньше времени.

— Деревянный? — надулась девочка, но тут же передумала обижаться, потому что Ксев уже тащил её к повозкам, показывая клетку с ярко-синим попугаем, который тут же выдал: «Ксев — дурак, Ксев — дурак», чем вызвал всеобщий хохот.

— Это Белинда научила, — пояснил Ксев без тени смущения. — Перед отъездом. Приеду домой — я устрою ей темную для ведьм.

Эрика вынесли на крыльцо завернутым в одеяльце. Ксев, увидев малыша, вдруг стал серьёзным. Он осторожно взял племянника на руки, заглянул в синие, отцовские глаза.

— Наследник, — тихо сказал он. — Смотри, Дэриан, он на тебя похож как две капли воды. Даже хмурится во сне так же.

— Бедный ребёнок, — вздохнула Лия. — Обречён быть суровым с пелёнок.

Ксев рассмеялся, и Эрик, почувствовав вибрацию, открыл глаза, уставился на дядю с тем особенным младенческим выражением, которое могло означать всё что угодно, а потом вдруг улыбнулся.

— Он улыбнулся! — Ксев посмотрел на брата с таким видом, будто только что выиграл битву. — Ты видел? Он меня признал! Кровь от крови, маленький дракон!

— Или просто пукнул, ты у меня тоже вызываешь метеоризмы, — заметил Дэриан, но в его голосе звучало то самое тепло, которое теперь всегда появлялось, когда речь заходила о детях.

Весь день замок гудел как улей. Ксев распаковывал подарки: для Аэлин — настоящий маленький лук с тупыми стрелами («чтобы училась меткости, но никого не убила»), для Эрика — погремушку из зачарованного дерева, которая тихо напевала колыбельные, для Лии — шаль из ткани, которую ткут только на Западных островах («она меняет цвет в зависимости от настроения, теперь все будут знать, когда ты злишься на Дэриана»), для Дэриана — свиток с картой новых земель («там ещё есть кого завоевывать, если тебе станет скучно»).