Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 132 – Мила Дуглас

Советники переглянулись. Финансист прищурился, прикидывая выгоду. Земледелец расплылся в улыбке.

— Гениально, ваше величество, — выдохнули они почти хором.

— Я знаю, — кивнула Лия, поднимаясь. — А теперь извините, меня ждут дела поважнее ваших фруктов.

Она выплыла из зала под восхищенные взгляды секретарей и, как только дверь закрылась, сорвалась на бег. Королевское достоинство — это прекрасно, но когда у тебя в покоях орет голодный ледяной дракончик, тут уж не до этикета.

В детской стоял тот самый звук, который Лия научилась различать среди тысячи других. Не плач — требовательный, почти командирский рёв. Эрик, её младший, наследуя характер отца, не просил — требовал. И если Аэлин в пять лет была вся в мать — смешливая, хитрая, с искорками в глазах, то этот двухмесячный комок с синеватым отливом чешуи (когда пытался оборачиваться (уже!), приводил нянек в священный ужас) был копией Дэриана. Только маленький. И очень громкий.

— Иду, иду, мой ледяной командир, — пропела Лия, подхватывая сына на руки.

Тот, почуяв молоко, мгновенно заткнулся и приник к груди с такой жадностью, будто его не кормили неделю. Лия опустилась в кресло у камина, прикрыла глаза, чувствуя, как уходит напряжение долгого дня.

— Мама, смотри!

Аэлин ворвалась в комнату как маленький ураган. Её светлые кудри растрепались, на щеке красовалась полоска от варенья, а в руках она сжимала деревянную дудочку — ту самую, что когда-то прислал Ксев.

— Тише, милая, — шикнула Лия, кивая на брата. — Он ест.

— Ой, — Аэлин притихла, подошла на цыпочках и уставилась на малыша с тем серьезным выражением, которое у нее появлялось, когда она что-то задумывала. — Мам, а можно я ему спою? Чтобы он был спокойный?

— Спой, детка, — улыбнулась Лия.

Аэлин уселась на ковер, скрестив ноги, приложила дудочку к губам и… запела. Без слов, просто мелодию — ту самую, что когда-то Лия пела в пещере Забытых Песен. Тоненький, чистый голосок девочки вился в воздухе, и вместе с ним из ниоткуда появлялись искорки — серебристые, золотые, они кружились над колыбелью, над Лией, над маленьким Эриком.

Малыш оторвался от груди, повернул головку на звук и… заулыбался. Беззубой, младенческой улыбкой, от которой у Лии сжималось сердце.

— Он улыбается! — завопила Аэлин, но тут же зажала рот ладошкой. — Ой. Тихо. Но он улыбается, мама!

— Это ты его развеселила, — кивнула Лия. — Умница моя.

В дверях неслышно возник Дэриан. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на эту картину: Лия с сыном у груди, дочь на ковре, поющая колыбельную, искры, танцующие в воздухе. В его глазах, когда-то ледяных и непроницаемых, сейчас было столько тепла, что можно было обогреть весь замок.

Лия заметила его первой.

— Долго так стоишь?

— Не могу оторваться от вас, — он подошел, опустился на корточки рядом с Аэлин, погладил её по голове. — Хорошо поёшь, принцесса.

— Я знаю, пап, — серьезно ответила дочь. — Я у мамы научилась. А Эрику нравится, смотри, он опять улыбнулся.

Дэриан перевёл взгляд на сына, лицо короля разгладилось и на лице засияла та самая редкая, настоящая улыбка, которую Лия так любила.

— Наследник, — сказал он тихо. — Мой наследник.

— Твой, — подтвердила Лия. — Только не говори ему об этом вслух, а то он решит, что уже может командовать армией.