Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 131 – Мила Дуглас

— Лучше, чем ледяные иглы или огненные шары, — философски заметила Лия. — Представь, если бы она плевалась льдом. В папочку.

— Предпочитаю не представлять, — Дэриан подошел, погладил дочь по спинке. Дракончик довольно выгнулся и выпустил ещё пару мотыльков, которые тут же уселись на плечо Лии. — Значит, вот ты какая, наша маленькая наследница. Дракон, который дарит бабочек.

— Боги, — прошептала Лия, смеясь. — Весь двор теперь будет ходить с сачками, чтобы ловить королевских бабочек на память.

— Придется ввести специальный налог, — поддержал Дэриан с редкой для него улыбкой. — На ловлю бабочек.

Аэлин, почувствовав, что стала центром внимания, довольно заурчала и выпустила последнюю порцию — самых ярких, золотистых бабочек, которые закружились вокруг них, создавая живой, трепещущий ореол.

За окном, где-то далеко над морем, летел огромный изумрудный дракон, бережно сжимая в лапах самое дорогое и самое ненавистное, что у него было. А здесь, в детской, купаясь в бабочках, стояла семья — та, что прошла через тьму и вышла к свету.

Лия посмотрела на мужа, на дочь, на это маленькое чудо, которое они создали вместе, и подумала: что бы ни случилось с Ксевом и его ведьмой, какой бы темной ни была их история, у них есть надежда. Потому что даже из самой непроглядной тьмы может родиться свет. Даже из ненависти — любовь. Даже из дракона — бабочки.

— Я люблю вас, — сказала она просто.

— Мы знаем, — ответил Дэриан, целуя её в губы поверх головы дракончика.

А Аэлин довольно чихнула, и комната наполнилась новым роем золотистых мотыльков.

Пять лет спустя.

Праздник Лунных Цветов в этом году выдался на славу. Луна висела над замком огромная, золотистая, щедрая — не то что тот непонятный серп, под которым Лия когда-то впервые танцевала для двоих. Сады утопали в серебристом сиянии ночных светлячков, музыка лилась из каждого окна, а воздух был густо замешан на запахе цветущего жасмина, жареного мяса и счастья.

Но в малом тронном зале, как ни странно, царила атмосфера, способная испортить любой праздник. Советник по финансам, сухой человек с лицом, похожим на сморщенное яблоко, и советник по земледелию, краснолицый толстяк с вечно потным лбом, орали друг на друга так, что, казалось, вот-вот начнут драться свитками.

— Я говорю тебе, налог на ввоз южных фруктов необходимо повысить! — надрывался финансист. — Казна не резиновая!

— А я говорю, что если ты повысишь налог, фрукты сгниют на границе, и мои фермеры взбунтуются! — ревел в ответ толстяк.

Лия, сидевшая во главе стола в платье, которое было на два размера свободнее, чем требовала мода (кормление новорождённого диктовало свои законы), слушала эту перепалку с выражением человека, который очень хочет спать, но вынужден наблюдать за цирком.

— Господа, — наконец подала она голос, когда крики достигли апогея. — Можно я предложу альтернативу?

Оба советника замолчали и уставились на неё с надеждой. Лия улыбнулась той самой улыбкой, которую придворные уже выучили наизусть и боялись.

— Давайте сделаем так: налог не повышаем, но для южных фермеров вводим почётное звание «Поставщик королевского стола». С правом называть свои фрукты «королевскими» и продавать их втридорога знати, которая любит всё пафосное. Казна получит откат — простите, добровольное пожертвование — за использование титула. Фермеры будут счастливы, знать будет важничать, а вы, — она перевела взгляд с одного на другого, — перестанете орать в присутствии королевы, которая, между прочим, не спала всю ночь.