Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 137 – Мила Дуглас

— Врун, — шепнула Лия, пихая его локтем.

Ксев смотрел на них, и в его глазах было столько тепла и счастья видеть их такими.

— Спасибо, — сказал он просто. — За то, что вы есть. За то, что ждали. За то, что не отвернулись, когда я был тем ещё… идиотом.

— Ты и сейчас идиот, — заметил Дэриан. — Но теперь наш идиот. И это меняет дело.

— Семья, — подытожила Лия. — Это когда можно быть идиотом, и тебя за это не убивают. Сразу.

— А потом? — уточнил Ксев.

— А потом — убивают, но медленно и с любовью, — рассмеялась она.

Внизу, в замке, всё ещё играла музыка. Где-то далеко, на дальнем острове, рыжая ведьма, наверное, ворочалась без него и злилась, что он уехал. А здесь, на террасе, под серебряной луной, сидели трое — те, кто когда-то начал эту историю. И она заканчивалась не точкой, а многоточием. Потому что настоящее счастье никогда не заканчивается. Оно просто продолжается. День за днем. Год за годом. В бабочках, в детском смехе, в старых шутках, которые звучат по-новому — тепло, без боли.

— Я останусь на пару недель, — сказал Ксев, поднимаясь. — Если вы не против. Надо надышаться этим… покоем. Чтобы было что вспоминать, когда она снова орать на меня.

— Оставайся, — кивнул Дэриан. — Комната с видом на сад всё ещё твоя.

— И не вздумай учить Аэлин новым фокусам, — добавила Лия. — А то она уже требует все и сразу.

— Я? — Ксев приложил руку к сердцу. — Я само благородство. Ни за что не научу племянницу стрелять из лука по придворным дамам.

— Вот этого я и боюсь, — вздохнула Лия.

Они ещё немного постояли, глядя на ночное небо. А потом разошлись — спать, чтобы завтра начать новый день, полный детского смеха, подарков, старых шуток и новой, тихой радости. Потому что это и есть счастье. Не в подвигах, не в битвах, не в великих свершениях. А в этом. В простом, теплом, бесконечно родном мире, который им удалось отстоять.

Бал в честь возвращения Ксева обещал стать событием года. Ещё бы — легендарный инквизитор, усмиритель Западных земель, герой, о котором слагали баллады, собственной персоной почтил столицу своим присутствием. Придворные дамы надели лучшие украшения, кавалеры начистили медали, а повара готовили такие яства, что запахи долетали до самых дальних уголков замка.

Большой тронный зал сиял тысячами свечей, отражаясь в зеркалах и драгоценных камнях. Оркестр, усиленный лучшими музыкантами королевства, играл так, что ноги сами пускались в пляс. И всё же главным украшением вечера были не свечи и не музыка, а атмосфера — та особенная, теплая, почти домашняя, которая возникает только когда собираются по-настоящему близкие люди.

Дэриан и Лия открывали бал. Это стало традицией — первый танец короля и королевы, но с годами он перестал быть официальной церемонией и превратился в нечто большее. Они двигались в центре зала, и сотни глаз смотрели на них с восхищением. Дэриан в темно-синем камзоле, расшитом серебром, выглядел как воплощение северной мощи — строгий, величественный, но в его взгляде, обращенном к жене, таяли все ледники мира. Лия в платье цвета слоновой кости с золотой вышивкой, с диадемой в волосах, казалась лунным светом, воплощенным в женщине.

Они не говорили ни слова. Им это было не нужно. Каждое движение, каждый взгляд говорили сами за себя. Дэриан вёл её твердо, но бережно, и когда Лия, смеясь, кружилась в его руках, в зале раздавались восхищенные вздохи. Уже больше пяти лет брака, двое детей, сотни споров и тысяч примирений — а они все еще смотрели друг на друга так, будто только что встретились.