Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 111 – Мила Дуглас

Так они и стояли. Троица. Лия — источник, сердце, голос. Ксев — проводник, усилитель, жертва. Дэриан — щит, порядок, оплот. Их три магии, так долго враждовавшие, сплелись не в борьбе, а в гармонии. И эта гармония была сильнее любой тьмы разлома.

Чернота дрогнула. Края её начали мерцать, стягиваться постепенно. Песня Лии, усиленная Ксевом и защищенная Дэрианом, проникала внутрь, заполняла пустоту не светом, а… смыслом. Звуком жизни. Там, где была тишина отчаяния ведьм, теперь звучала мелодия. Сначала тихо, потом всё громче.

Разлом затягивался. Медленно, мучительно, словно со скрипом рвущейся ткани. Свет рун в пещере вспыхнул с новой силой, поддерживал их, помогал.

И когда последняя частица черноты исчезла с тихим звуком, похожим на вздох, в пещере воцарилась настоящая, глубокая тишина. Но это была тишина победы. Мира. Усталости.

Песня Лии оборвалась на полуслове. Она почти рухнула, но Дэриан был уже рядом, подхватил её, посадил на камень, не отпуская взгляда от брата.

Ксев всё ещё стоял. Его руки были опущены. Зеленый свет вокруг него погас. Не потух медленно, а погас словно свеча от ветра. Резко и больше не вспыхнув.

Ксев обернулся. На его лице была пустая, ничего не выражающая улыбка. Без привычного огонька в глазах.

— Вроде… получилось, — произнес он тихо. И рухнул как подкошенный.

Дэриан бросился к нему быстрее, чем Лия успела моргнуть. Он подхватил брата на руки, уложил на плащ, быстро ощупал пульс на шее.

— Живой, — выдохнул он, но в его голосе не было облегчения. — Но… внутри пусто. Его магии… нет. Совсем.

Лия подползла, дрожащими руками коснулась лица Ксева. Оно было холодным. Он дышал ровно, как во сне, но за веками не было привычного быстрого движения глаз. Упал в обморок или летаргический сон.

— Он взял удар на себя, — прошептала она, и ком подступил к горлу. — Проводник… он же принял всё на себя. Мою силу, сопротивление разлома… всё. Дэриан…

Дэриан молча кивнул, сжимая руку брата. Его лицо было искажено болью, глубокой, немой злостью на самого себя, на ситуацию, на всё, что произошло.

— Ксев, ты редкостный засранец, — сказал Дэриан тихо. — Ты знал. Знал на что идешь. Идиот. Значит, он был готов. Или… просто не думал о последствиях. Как всегда. Или хотел, чтобы так произошло.

Это была правда, от которой сводило желудок. Он хотел погибнуть. Здесь, как герой. Уйти красиво, как всегда он делал.

Они сидели в пещере, где теперь царила гармония и покой, а рядом с ними лежала её цена. Третий голос в их только что рожденной песне умолк. Возможно, навсегда.

Дэриан поднял голову, его взгляд встретился с взглядом Лии. В его глазах было решение, твердое, как гранит.

— Везем брата домой. И будем искать способ. Любой. Он отдал свой голос, чтобы зазвучала песня всего королевства. Мы не имеем права оставить его в тишине.

Лия кивнула, сжимая холодную руку Ксева в своей. Их троица сократилась до двух существ, но связь, рожденная в этой пещере, была прочнее предыдущих их игр. И она давала одну-единственную надежду: если трое смогли спеть песню, способную исцелить мир, то двое найдут способ разбудить третьего. Они должны были.

Потому что иначе их новая, прекрасная гармония навсегда останется неполной. И будет отзываться в их сердцах тихим, настойчивым эхом потерянного голоса несносного Ксева.