Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 109 – Мила Дуглас

Она пела не о мире. Лия пела о них. Историю трех потерянных голосов, нашедших друг друга. Историю льда, который научился плавиться, и огня, который научился светить, не обжигая. Историю женщины, которая стала мостом между невероятными мужчинами.

Свет в пещере вспыхнул. Руны заиграли всеми цветами сразу, сливаясь в ослепительное, но не режущее глаза сияние. Озерцо в центре заструилось, и из его глубин поднялись пузырьки чистого света, лопавшиеся в воздухе тихим, похожим на смех ребенка звуком.

Духи-певицы склонились в беззвучном поклоне и начали растворяться, вливаясь обратно в стены, но теперь их свет был ярче, радостнее.

Песня Лии оборвалась не резко. Она тихо замерла, перешла в шепот, а затем в тишину. Но это была новая тишина — насыщенная, живая, полная отзвуков только что прозвучавшей гармонии.

Она открыла глаза. Её руки все еще держали их ладони. Дэриан смотрел на нее так, словно видел впервые. В его глазах не было льда. Было бездонное удивление. И благодарность.

Ксев просто стоял, и по его щеке катилась единственная, блестящая в свете рун слеза. Он даже не пытался её смахнуть.

— Вот это да, — выдохнул он наконец, и его голос был хриплым. — Конфетка, ты только что… сплела нас в единое целое. Я, кажется, впервые в жизни почувствовал, что мой хаос… он не лишний. Он часть чего-то большего.

Дэриан молча притянул Лию к себе, обнял так крепко, что у неё захватило дух, и прижал губы к её виску.

— Это только начало, моя королева, — прошептал он ей в волосы. — Теперь нужно, чтобы эта песня зазвучала во всем королевстве.

Лия кивнула, прижимаясь к его груди, чувствуя, как её собственная магия, теперь спокойная и уверенная, тихо переливается внутри, словно отзвук той самой, первой за сотни лет, Песни Единства.

Пещера Забытых Песен забыла свою печаль. Теперь в ней жила новая мелодия. И её авторы стояли в центре, всё ещё держась за руки, не готовые разорвать только что рожденную Истинную связь.

Тишина после Песни Единства длилась ровно три удара сердца. А потом мир взорвался.

Не в прямом смысле. Но из Древнего Сердца, из того самого круглого озера, вырвалась не волна воды, а волна… реальности. Вернее, её отсутствия. Тот самый разлом, о котором пели духи, проявился не как природное явление, а как огромный сгусток абсолютной черноты, висящей в воздухе. Из неё не шел свет и не шел мрак — она просто была как черная дыра. И из неё дул ветер — не тёплый и не холодный, а высасывающий. Высасывающий звук, цвет, самое желание жить.

Руны на стенах пещеры померкли, словно испугались. Гул стих, сменившись натянутой тишиной, которую нарушал только этот ужасный, беззвучный вой из разлома.

— Вот и прилетели, — пробормотал Ксев, и в его голосе не было ни шутки, ни страха.

— Лия, — сказал Дэриан, и его рука сжала ее плечо. — Пой. Снова. Держись!

Он указал на разлом.

Лия кивнула. Горло пересохло, сердце билось пойманной птичкой. Она начала. Ту же песню, что спела минуту назад — песню троих сердец. Голос ее звучал чисто, но… не слышно. Как ручеек, пробивающийся сквозь скалы. Звук достигал краев разлома, огибал его, но не мог проникнуть внутрь. Чернота поглотила звуки, как поглощала всё остальное. Её магия, даже усиленная их связью, была каплей в море. Её не хватало.