Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 107 – Мила Дуглас

— Очаровательно, — заметил он, протискиваясь внутрь первым. — Ни тебе зловещих надписей «кто войдет, погибнет», ни хотя бы скелета с предупреждающей табличкой. Неуважение к традициям.

Но стоило им всем троим оказаться внутри, как дыхание перехватило даже у Дэриана.

Пещера была не большой, но высокой. Её стены, от пола до самого куполообразного потолка, покрывали руны. Но это не были высеченные знаки — они светились изнутри камня, как прожилки в листе, отдавая во внешний мир свой мягкий свет. Руны переливались — то холодным серебристо-голубым, то теплым медово-зеленым, то нежным лилово-розовым. Цвета их магий. Порядка, иллюзии и эмоций.

Воздух гудел. Но не угрожающе, как в трясине. Это был низкий, гармоничный гул, похожий на звук гигантской поющей чаши. Он вибрировал в груди, успокаивая и настораживая одновременно.

— Здесь… поют, — прошептала Лия, и её голос, тихий, как шепот, отозвался легким эхом, будто его подхватили и пронесли вдоль стен.

И тогда светящиеся руны зашевелились. Не сами знаки, а свет внутри них. Он стал струиться, стекать со стен, собираться в центре пещеры, над небольшим, абсолютно круглым озерцом чистой и совершенно черной воды. Свет формировал неясные очертания — не людей, а скорее силуэтов, подобных тем, что остаются на сетчатке глаза, если долго смотреть на пламя. Их было несколько. Женские фигуры.

Они не были воительницами в доспехах или величественными жрицами. Они казались…певицами. Одна держала руки, сложенные у груди, будто замерла и пытается согреться. Другая слегка склонила голову, слушая. Третья будто дирижировала невидимым хором.

И они запели. Не открывая рта, без слов. Звук рождался прямо из воздуха, из самого света, из гула пещеры. Это была не мелодия, которую можно запомнить и повторить. Это была история. Переданная через гармонии и диссонансы, через взлеты чистых, как колокол, нот и падения в тяжелый, скорбный бас.

Хор духов рассказывал о разрыве. Не о войне, не о предательстве. О… расхождении. О том, как когда-то магия была единой песней — где сила дракона придавала миру форму и прочность, где магия иллюзий и фантазии раскрашивала эту форму красками возможного, а магия эмоций — сердца, песен, чувств — вдыхала в неё жизнь, тепло, смысл. Песнь была плавной, льющейся по миру.

А потом… потом пришел страх. Страх перед хаосом чувств. Перед неконтролируемостью фантазии. Сила драконов, магия порядка и контроля, решила, что будет безопаснее, если песня станет четким, неизменным гимном. Она стала заглушать другие голоса. Не из злобы. Из желания защитить то, что есть. А другие голоса, обидевшись или испугавшись, стали звучать отдельно — одни ушли в мир грез и обманов, другие — в бури неконтролируемых страстей. Песня распалась на три разные, часто спорящие мелодии. Баланс был нарушен. И мир начал медленно… усыхать. Терять цвета, терять оттенки чувств, терять саму радость бытия.

Звучание стихло. Светящиеся силуэты замерли, будто ожидая.

Дэриан стоял, вглядываясь в эти призрачные образы, и на его лице было нечто похожее на стыд. Он узнавал в этой истории себя. Свой контроль. Свой страх перед хаосом, который нес с собой Ксев, и перед бурей чувств, которую принесла Лия.

Ксев, напротив, смотрел с горьковатым пониманием. Его иллюзии, его вечная игра — это был уход. Бегство от мира, который решил, что фантазии не место в серьезных делах.