Книга Принц Дракон и ведьма с Запада, страница 18 – Мила Дуглас

— Тебе, дуреха, — кивнул Ксев. Поставил поднос на камень и сел напротив, скрестив ноги. Расстояние между нами было ровно таким, чтобы я могла дотянуться до еды, но не до него. Продумано, ничего не скажешь.

Я не стала ждать второго приглашения. Схватила ложку и начала хлебать суп так, будто это было последнее, что я ем в этой жизни. Горячий, наваристый, с мясом — боги, я забыла, что так бывает вкусно.

Ксев молча наблюдал. В его глазах плясали какие-то странные огоньки — не насмешка, не ненависть, а что-то среднее между любопытством и... голодом. Но не тем, о котором можно было подумать. Он словно пытался разгадать загадку, глядя, как я вгрызаюсь в хлеб.

— Вкусно? — спросил он, когда я немного утолила первый голод.

— М-м-м, — промычала я с набитым ртом. Потом проглотила и добавила: — Ты принес еду сам. Значит, что-то хочешь. Говори.

Ксев усмехнулся. Коротко, почти незаметно, но я уловила.

— Умная ведьма. — Он откинулся назад, опираясь на руки. — Я хочу знать правду. Всю. Не под пытками, не через боль. Просто... расскажи мне о себе.

— Рассказать что?

— Всё. — Он повёл плечом. — Про своё детство. Про сестру. Про то, как ты оказалась в башне. И про неё. — Он кивнул куда-то в область моей груди, где, как я знала, сейчас паниковала Мила. — Про мир, откуда она. Про эту вашу... магию без магии.

Я замерла с ложкой в руке.

— Ты хочешь, чтобы я тебе сказки рассказывала?

— Я хочу понять, — ответил Ксев, и в его голосе вдруг прорезалась такая усталость, что у меня сжалось сердце. — Потому что эта связь... она меня убивает. Я не могу спать, не могу есть, не могу думать ни о чем, кроме... — Он резко замолчал, вздохнул и продолжил. — Короче, если ты не та ведьма, я должен знать. Если ты та — я должен знать это тоже. Но просто сидеть и ждать, когда эта шутка сведет меня с ума, я больше не могу.

Я смотрела на него и видела не инквизитора, не палача, не принца-бастарда, которого все считают запасным. Увидела человека. Усталого, запутавшегося, раздавленного грузом прошлого и страхом перед будущим. Таким же одиноким, как я. Как Мила.

— Хорошо, — сказала я, откладывая ложку. — Давай играть. Правда или действие. По-нашему, по-ведьмовски. Ты говоришь факт о себе, я говорю о себе и Миле. По очереди. Честно. Без магии, без пыток, без кинжалов. Просто слова.

Ксев поднял бровь.

— Правда или действие? Что за детская игра?

— Это не детская, — возразила я. — Это игра взрослых, которые боятся сказать правду просто так. Сначала ты, потом я. Идет?

Ксев помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Я первый.

Он откинул голову, глядя куда-то в потолок, и я увидела, как напряглись мышцы его шеи.

— Меня никогда не учили любить, — сказал он вдруг. — Мать умерла, когда я был маленьким. Отец... он делал вид, что меня не существует. Дэриан, мой брат, был наследником, идеальным, правильным, а я — просто ошибка, которую приходится терпеть. Единственный, кто ко мне хорошо относился, была нянька. Старая женщина из деревни. Она говорила, что у меня доброе сердце, просто его никто не разглядел. — Он усмехнулся горько. — Её убили, когда мне было двенадцать. Случайно. Просто оказалась не в то время не в том месте во время одного из драконьих набегов. С тех пор я решил, что доброе сердце — это роскошь, которую я не могу себе позволить. И я заменил его на смех, юмор и иллюзию.