Книга Дар Василисы, страница 47 – Марина Демьянова

Постепенно голос становился всё тише и тише, видать, стряпуха дальше по коридору побежала.

— Давай не скажем ей правду? — пытаясь спрятать улыбку, обратилась Василиса к Кощею. — Им, наверное, и так тяжело, не стоит на них ещё больше гнева Удесы обрушивать.

— Давай, — весёлые искорки, тут же загоревшиеся в глазах мужчины, без слов дали понять, что сложившаяся ситуация его скорее забавляет и вовсе не злит. — Они ведь не специально, — добавил он тише. — Просто Аглая была для них как берега для реки. А теперь они — разлившаяся вода. Ищут, к кому бы прибиться, да слишком растеряны, чтобы понимать оплошности свои.

— А у нас и не такое бывает, — со смешком вспомнила девица. — Батюшкин советник очень уж любит к горькой прикладываться, а как выпьет, так сразу дурак дураком, хоть в иное время действительно дельные советы даёт. Жена его оттого постоянно за ним следит, чтоб нигде не смог ни капельки найти. Да только тот всё равно где-нибудь кувшинчик медовухи да припрячет, а потом ходит весёлый и песни поёт. Его ж благоверная как узнает, так по всему терему и двору с криками бегает. Да не просто так, а с палицей какой али ремнём. Тот же лишь в любви признаётся и горлицей её зовёт, не забывая при этом довольно бодро, для своего возраста и комплекции, убегать. Один раз даже через соломенное чучело коня перепрыгнуть смог. Раз в месяц концерты такие смотрим.

— Хорошо, что нечисть это дело не любит, а людей у меня здесь мало, — по-доброму усмехнулся Кощей. — Может, чаю попробуем испить? — предложил он. Но только магия коснулась краника, как пузатый самовар тут же словно ожил и давай басовито песню напевать:

Эх ты, Порушка-Параня,

Ты за что любишь Ивана?

Ой да я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява

— М-да, — протянул мужчина, быстро закрыв краник обратно. — Кажется, я не настолько чаю хочу.

— А по-моему, вполне неплохо, — не скрывая улыбки, ответила княжна. — Ему бы только репертуар сменить. А то больно низок у Парани голос, простудилась, наверное.

— Наверное, — хмыкнул Кощей и удивлённо воззрился на синичек-сестричек, что наконец-то показали свои любопытные лица.

— Василиса, — протянул он. — А кто это у тебя на плече сидит? Какую из трёх птиц решила воссоздать? Надеюсь, не Сирин[2]? Замок мой, конечно, не самое весёлое место, но специально грусть сюда привносить не хочется.

— Нет, что ты! У меня и в мыслях не было. Это мои дворовые. Точнее, были ими. Налетели с утра, привычные дела делать стали, да только из-за размера всё криво выходило. Я попыталась, как Аглая, их в людей превратить. А оно вон как получилось… — под конец девица и вовсе смущённый взор опустила. Это ж надо было таких дел натворить.

— Что ж, права была Берегиня, дар в тебе всё больше просыпается, правда пока необузданный, не получается у тебя ему форму придать. Да ничего, чуть больше тренировок, и снова своих дворовых в прежней форме увидишь. А их пока так оставим — авось разума наберутся, нечего было птицами дела людские делать. Не попортили хоть ничего? Волосы не подрали, сарафан не порвали?

— Нет, всё в порядке, — горячо заговорила Василиса, отчего Кощей сразу понял, что правильно угадал, но раз сама признаваться не хочет, то так тому и быть. Хороша эта черта была — за своих всегда заступаться надо, хоть человек это, хоть нечисть, хоть птица не совсем разумная. Такого правителя и правительницу все уважать будут.