Книга Дар Василисы, страница 44 – Марина Демьянова

Аглая появилась ровно тогда, когда княжна всю снедь обратно собрала. Негоже мужчине и в этот раз женским делом заниматься. Посмотрела Берегиня своими глазами-озёрами глубокими в ту сторону, где болото было, и промелькнула тень по лицу всегда отстранённому. Ещё бы, для духа водного подобно ранению глубокому.

— Аглая, Василиса помочь хочет. Возьмёшь её с собой? — мягко спросил Кощей, понимая состояние духа.

— Её? — на миг оторвалась от только ей видимой картины, взглянув на княжну и вновь отвернулась. — Мало помощи будет, толком необученная ещё. Но коли желание сама изъявила, то пойдём, расскажу, что сделать надобно, дабы вылечить лес от скверны этой.

Не стали прощаться с Владыкой они, сразу к червоточине отправились. Да и он, не оборачиваясь, тут же в воздухе растворился, дабы поскорее правду у Царя морского вызнать.

Хорошим учителем оказалась Аглая. Сама будто рябью шла, видно было как плохо ей рядом со скверной, а всё равно всё степенно объясняла, как проклятые нити искать, да узлы гниющие развязывать. Сколько силы можно использовать, и когда остановиться следует, чтобы плохо не стало. Сложна была задача, требовала она душу раскрыть, боль чужую принять. Наверное, оттого Берегиня всегда и была столь холодна и отстранённа, что сердце давно было отдано рекам да озёрам родным.

На ум пришло ещё одно место колдовское — озеро, что из Василисиного окна видно. Ведь ежели в нём воспоминания чужие хранятся, то мёртвым должно быть, губительным для всего живого. Не может такая волшба бесследно проходить. Но как тогда там лебеди оказались? Или на поверхности сила, что в камушках содержится — уже не страшна? Долго так гадать могла девица, да решила сразу всё пояснить у той, кто точно ведает всю правду.

— Не настоящие те лебеди, — спокойно ответила Аглая. — Морок мною сотворённый.

— Но… Зачем? — удивилась княжна.

— Лебеди — символ чистой и преданной любви. Такой, какой до недавнего времени не хватало этому замку. Теперь же, глядя на них, многим обителям хочется вот так же пару обрести раз и на всю жизнь. Да и любят молодые по вечерам туда приходить с возлюбленными и любоваться этими гордыми птицами. Живая птица на воду ту не сядет, чует холод могильный, а морок — он лишь глаз радует, ему всё нипочём.

Постепенно холодная тишина начала наполняться тихим шёпотом молодой травы, что была освобождена от странного проклятья. Цветы благодарственно склоняли головы перед своими спасительницами, а могучие деревья скрипом своим раскрывали память древнюю, теперь забытую легенду напоминающую.

Завораживала природа жизнью своей размеренной, лишённой суеты обыденной. И лишь прикосновение прохладной, словно ручей, руки вырвало Василису из этой дрёмы наяву.

— Нам пора. Дальше они сами справятся.

И только сейчас девица поняла, как устала. Сколь сложно оказалось на ногах своих стоять. С трудом дошла до поляны заветной и там уже без сил прислонилась к стволу могучему и на секундочку глаза прикрыла, дабы в себя прийти. Да уже не смогла раскрыть веки словно свинцом налитые. Как сквозь толщу воды услышала голос могучий, душу успокаивающий.

— Аглая, ты зачем её до такого состояния довела? Опасно ведь.

— Всё в порядке, Кощей. Не отдала она больше, чем могла. Я следила. Она как земля весенняя — сколько в неё ни вложи, всё в рост пойдёт. Полезно порой вот так по краю пройтись, понять на что действительно способен. Да радость почувствовать от сделанного. Прерви её раньше — измаялась бы от дум лишних. Дар свой лучше почувствовала и даже расширила. Природница она. Живница. Нужна такая на земле твоей, когда я уйду.