Книга Дар Василисы, страница 45 – Марина Демьянова

— Аглая… — предупреждающе произнёс мужчина. — Давай со мной ты в эти игры играть не будешь.

— Я не играю. То, что чувствую говорю. И раньше говорила, да ты не слышал. Зов у меня был, поэтому и пришла к тебе. Коли сам уходить не хочешь и власть передавать тоже, то нужна здесь женская рука, земли твои поддерживать. Они же от близости границы с мёртвыми большей заботы и внимания требуют и не той, что ты дать можешь. Живница нужна, та что жизнь удержать сможет. Василиса такая. Не хочешь её, найди другую. Я не смогу здесь боле остаться. Слышу зов от сестриц своих. Погань эта, что сюда пробралась, по моим землям сначала прошлась. Пора возвращаться. И так слишком долго здесь была. Не со зла это говорю. Не хочу тебе досадить и оставить без выбора.

— Знаю, и благодарен за всё, что сделала для меня. Но сводничество — лишнее. Не один я век прожил и сам понимаю кого могу видеть рядом, а кого нет.

— Василиса ещё слишком слаба и неопытна. Яга, желая тебе добра, сказала бы иное, но я утаивать не буду. Не готова она ещё, не вошла в полную силу. Нужна помощь и больше работы с природой. Камушки хороши, и дали ей много, но на этом всё, не разовьют больше ничего. Если решишься ещё задержать у себя, то пусть у озера сидит, а лучше в лесу этом гуляет, да у деревьев мудрости набирается. Если отпустишь, то от меня совет передай, чтобы сердце своё настежь не раскрывала, иначе в такую как я превратится. Только после того, как человек там правильный, да нужный поселится, тогда можно и природе раскрываться.

— Хорошо, передам. В замок возвращаться не будешь?

— Не могу, с каждым мгновением зов всё сильнее. Ждут меня сестрицы, скучают. Вы тут не пропадёте. За эти годы много вокруг тебя нечисти да людей хороших стало. Нет ни в одном из них ни корысти, ни злобы. Все будут служить верой да правдой. Только вот опять воинов холостых больно много стало, надо исправлять. Детский смех — лучшее лекарство от любой болезни, хоть настоящей, хоть возможной.

— Услышал я тебя. Спасибо за заботу о замке, да жителях его. Мы тебе всегда будем рады и вспоминать станем только хорошим словом.

— До встречи, прекрасная княжна. Пусть путь будет твой светел и удивителен, — щеки Василисы коснулась ласковая прохлада, пахнущая кувшинками да водой чистой, и тут же развеялась с тихим журчанием уносясь вдаль. Однако даже это не помогло раскрыть глаза.

Балансируя на грани сна и реальности, девица и вовсе не была уверена, что всё это ей не снится. Особенно когда тело будто вознеслось куда-то вверх, прижатое к широкой, тёплой груди, а затем обволакивающий голос произнёс:

— Отдыхай, непоседливая пчёлка.

[1] 213 метров

Утром Василиса поняла, что уход Аглаи, а значит, и всё дальнейшее, ей не приснилось. Почувствовав, что Берегиня покинула замок, все его обитатели резко стали чудить. Началось всё с прилёта синичек, которые по привычке решили обслужить княжну. Правда, вот в облике птиц у них это никак не получалось. И все слова о том, что она справится сама, не возымели никакой силы. Птахи пытались схватить сарафан, оставляя на нём зацепки, пробовали заплести косу, больно дёргая за пряди, порвали жемчужные бусы, а потом, прыгая, собирали их по всему полу. В итоге, устав от этого безобразия, Василиса попыталась сама превратить их в дворовых. Она представила их прежний облик, щедро плеснула силы, накопленной за вчерашний день в лесу… но, видно, как-то неправильно. Тела синичек остались прежними, зато головы стали человеческими. Теперь земли Кощея могли похвастаться своими копиями птицы Алконост[1]… Бедные сестрицы, увидев друг друга, заголосили на два девичьих голоса и в ужасе забились под потолок, подальше от своей благодетельницы.