Книга Дар Василисы, страница 41 – Марина Демьянова

— Молодец, что даром воспользовалась, — кивнул он, не дожидаясь подтверждения. — Со временем он твоей второй натурой станет, помощником в любом деле. А теперь идём, разговор у меня серьёзный есть к болотнику этому.

И так лик его суров в этот момент стал, что поняла девица, не на шутку разгневала нечисть Кощея, не пожалеет он наглеца на чужое добро позарившегося. Однако не испугалась этого вовсе. Батюшке тоже решения разные принимать приходилось и не всегда гуманные. Но всё это ради земель своих, да людей на них живущих. Коли слабину хоть на миг покажешь, то никто не пожалеет потом. Нападут стаей, да растерзают. Поэтому, даже если бы вдруг и на её плечи пала такая обязанность, то тоже не пожалела бы. Своё нужно оберегать. А эти земли, хоть и была она здесь всего лишь гостьей временной, тоже уже стали как свои.

Древним лес этот был, но не чёрным и жутким, как описывают в легендах. Солнце сквозь могучие кроны всё же проникало и ласкало зелёную траву под ногами. В воздухе же витал дух волшебства особого. Будто деревья готовы были поделиться памятью своей, да мудростью многовековой. Наверное, завет Берегини был верным и дар её действительно к природе тянется. Надобно У Кощея после дозволение спросить в лес этот самой наведаться, да попробовать связь наладить с мудрецами могучими, корнями в землю вросшими.

Чем дальше шли они, тем отчётливее запах сырости и разложения становился. Нехорошее это болото было, неправильное. Ясно дело, любое другое болото тоже опасность в себе несло, да только и польза от него была: ягоды разные, травы редкие. Здесь же будто проклятый дух владения себе силой забирал, не заботясь о гибели ручья живительного, рыбок в нём живущих, да разных жучков, по берегам обитающих. Убивал болотник всё живое и никак остановиться не мог.

Выйдя к месту жуткому, Кощей будто разом выше и могучее стал, костяная корона сама собой на голове появилась, да холодным зелёным светом налилась.

— Я, проводник в царство мёртвых, хозяин земель живых и не живых, владыка нечисти, спрашиваю тебя, болотник, как смел ты во владениях моих свои порядки устраивать? — голос мужчины эхом прокатился по всей окрестности, до самой глубины души пробираясь.

Взвизгнула нечисть поганая, зыркнула глазищами своими кроваво красными, да ощерила клыки острые, гнилью поеденные. Не похож он был на тех, кого Василиса до этого в трактатах по нечисти видела. Другой совсем. Обрюзгший весь, словно вот-вот лопнет то ли от жира, то ли от тины болотной. Вместо водорослей из головы вниз спадали травинки тонкие слизью покрытые. И каждый неповоротливый шаг разложением вонял. Да и слов существо связать не могло, только верещало, да скалилось. А ведь болотоники, хоть и живут не в лучших условиях, а нечисть разумная, беседы вести умеющая.

Не стал боле ждать ответа владыка царства мёртвых, даже жеста ни одного не сделал, ни слова не сказал, но выросли из-под земли корни могучие, закрывающие обзор для княжны, накрыла волна зловонная болота нового нечисть ужасную, да придавила весом своим. Хлопок раздался оглушительный, да визг предсмертный и сразу тихо стало. Будто ничего и не произошло вовсе.

Повернулся Кощей ликом изменившийся: с чертами заострившимися, будто из камня вытесанными, да глазами мертвенным заревом светящимися, и голосом холодным, словно сталь перерубающим, спросил: