Книга Дар Василисы, страница 50 – Марина Демьянова

И домовые да нечисть бытовая, небось, просто испугалась, что всё может вернуться на круги своя, вот и чудят от растерянности. Но ничего, она сейчас всё исправит. Чай, не просто девица с улицы, а дочка княжеская — с малолетства обучена, как с дворовыми общаться, когда слово доброе сказать, а кому и приказать строго. Вот только к Удесе за молоком надобно сходить. Все же знают, что домовые среди всех гостинцев именно его боле всего привечают.

Владыка же ещё некоторое время задумчиво смотрел вслед ушедшей Василисе. Неприятно от самого себя стало. Слишком груб он с ней был. Но не со зла ведь, ради дела благого. Чтобы ни говорила Аглая, а живнице здесь не место. Зачахнет она близ границы. Тем, в ком дар природный живёт, надобно возле лесочков молодых жить или рек полноводных. А у него лишь озеро одно, и то мёртвое из-за воспоминаний чужих. Как бы не хотелось разделить крест свой с кем-то, да знал, что решением этим погубит избранницу свою. Не оттого ли прочие Кощеи меньший срок служили, что не могли вынести того, как увядают их возлюбленные? Заигрался он. Пошёл на поводу у Яги да любопытства своего. Но пора и честь знать. Василиса уже силу обрела, теперь только тренировки постоянные да наставления той, кто схожим даром обладает, нужны. Он своё дело сделал, а значит, пора её и отпустить.

Горько от дум этих стало, но ничего не поделаешь. Быть Кощеем — значит принимать решения сложные и века жить с их последствиями.

Пройдя по коридору длинному в сторону лестницы, что в башню вела, мужчина замер, заслышав диалог странный:

— Яйцо? Ты решил приманить его на яйцо? А орехов, что, не было?

— Да не хочет он орехов. Я ему уже какие только не предлагал. И грибы сушёные не берёт.

— Ну, сушёные и я бы не стала. Но яйца? Откуда ты вообще взял, что белки яйца едят?

Кощей прошёл чуть дальше и заглянул в комнатушку, из которой доносились голоса Василисы и Фёдора. Оба ползали на коленях и явно кого-то пытались призвать из-под скамьи.

— Дядька мой говорил, что они, когда самок ищут, становятся дюже прожорливыми и из гнёзд яйца воруют.

— Какая самка? — тут же возмутилась княжна. — Он же ребёнок совсем! Какое ты ему имя дал?

— Васька.

— Васька? — от удивления девица аж подняла голову да так и ударилась о скамью. — Ай! Позвучнее ничего придумать не мог?

— А зачем ему звучное? — удивился простодушный Фёдор. — У нас на конюшне пацанёнок есть, Васькой зовут, вот один в один этот бельчонок. Такой же шустрый и любопытный.

— Ладно, — горестно протянула Василиса и ласковым голоском начала подзывать. — Вася. Васенька, ну иди сюда, у нас здесь для тебя вкусности разные есть. Сам выбрать сможешь и орешки, и морковочку…

— Это ж какие белки морковку едят? — попытался возмутиться бояринов сын, но, кажется, получив по носу той самой морковкой, сразу же умолк.

— Бери, а мне ключик отдай, хорошо? Вот, умничка…. — и тут же возмущенное: — Ах ты, прохиндей мелкий!

Из-под скамьи быстро выскочил бельчонок, зубами вгрызаясь в кусочек морковки и лапкой держащий ключ от башни. Так бы и убежал хулиган, да только был перехвачен Кощеевой магией и теперь завис в воздухе. Овощ выпал из крепкого захвата, а из пасти зверька послышался визг, уж сильно напоминающий брань человеческую.

Следом вылезли и Василиса с Фёдором. И если витязь сразу как-то оробел при виде Владыки, то княжна лишь чинно поклонилась: