Книга Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи, страница 28 – Татьяна Булгава

Совет зашептался. Глава стукнул жезлом.

— Слово предоставляется обвиняемому.

Дориан поднял голову. Его глаза были красными — он плакал ночью, читая дневники отца.

— Я виновен, — сказал он. — Я убил человека. Я хотел убить других. Но я не хочу больше вражды. Я устал.

— Вы раскаиваетесь?

— Да, — он посмотрел на Ксавьера. — Прости меня, брат.

— Прощаю, — ответил Ксавьер.

Совет совещался недолго. Приговор был мягким — пожизненная ссылка на юг, под надзор местных властей, с правом пересмотра через десять лет.

Дориана увели. В дверях он обернулся, посмотрел на братьев — Ксавьера и Омэна — и тихо сказал:

— Спасибо.

После заседания Ксавьер и Лисса вышли на крыльцо. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые и розовые тона.

— Ты молодец, — сказала Лисса.

— Спасибо.

— Ты простил его. По-настоящему.

— Он мой брат. И он заслужил второй шанс.

Она взяла его за руку.

— Ксавьер.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знал. Я не уйду. Даже если Совет будет против, даже если академия будет шептаться. Я останусь с тобой.

— Начальником стражи?

— Женщиной, которая тебя любит, — она посмотрела ему в глаза. — И начальником стражи заодно. Работу бросать не собираюсь.

Он рассмеялся — светло, свободно, впервые за много дней.

— Идём домой, — сказал он.

— Идём.

Они спустились с крыльца, и в лучах заката их тени слились в одну. Где-то наверху, в башне обсерватории, где когда-то они сражались с Дорианом, ветер шевелил старые бумаги. Теперь там было пусто. И тихо. И спокойно.

Ксавьер остановился, поднял голову.

— Лисса.

— Что?

— Спасибо, что не дала мне умереть. И что не дала ему умереть.

— Это моя работа, — ответила она, улыбнувшись. — И немножко — любовь.

Он поцеловал её — под звёздами, под тихий шелест ветра, под взглядами случайных прохожих, которые уже привыкли, что ректор и начальник стражи неразлучны.

— Теперь — правда, домой? — спросила Лисса, отстранившись.

— Домой, — кивнул Ксавьер. — Завтра — проверка документов, утверждение бюджета и ремонт крыши.

— И починка ампул.

— И это.

Они пошли по аллее, и золотые волосы Лиссы сверкали в лучах заходящего солнца. А Ксавьер думал о том, что, возможно, жизнь налаживается. Не сразу, не без боли, но налаживается.

И это было главное.

Глава 10. Совет давит

Три дня после суда выдались тихими — настолько тихими, что Ксавьер начал подозревать заговор.

Дориан уехал на юг под конвоем. Профессор Арно, узнав о смягчении приговора, подал прошение об отставке и уехал в деревню к дочери. Отставной полковник Кейн прислал письмо с благодарностью и обещанием больше никогда не связываться с тайнами южных пещер.

Казалось, всё устаканилось.

Но Ксавьер знал: Совет молчит только перед бурей.

— Ты слишком мрачный за завтраком, — заметила Лисса, ставя перед ним кружку с кофе. — Опять не спал?

— Спал. Но плохо.

— Из-за Совета?

— Из-за тишины, — он взял кружку, отпил горький напиток. — Они что-то замышляют. Я чувствую.

Лисса села напротив, положила локти на стол.

— Гелла говорила, что Омэн всегда доверял своему чутью. И у тебя такое же?

— Не знаю. Может, это паранойя после всего, что случилось.

— Или профессиональная деформация, — она усмехнулась. — Ты стал ректором. Теперь тебе положено подозревать всех.

Он хотел ответить, но в дверь столовой постучали — настойчиво, в три приёма. Код срочного сообщения.