Книга Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках, страница 34 – Ольга Дашкова

А может, и не предала. Может, просто выбрала свою жизнь. Свою карьеру. Свое будущее. А я… я был просто красивым эпизодом. Деревенским приключением на две недели. Ха-ха, даже смешно.

Я любил ее. По-настоящему. Глубоко. До костей. И эта любовь теперь жгла меня изнутри, как раскаленный кузнечный горн. Я верил в любовь. Несмотря ни на что. Несмотря на Аню. Несмотря на все разочарования. Верил, что однажды найдется та самая. И нашел.

А она уехала.

Оперся руками о верстак, тяжело дыша, пот капал с подбородка на доски.

Больно, Суровый. Очень больно.

Но я не жалел. Ни об одном дне. Ни об одном поцелуе. Ни об одном «я люблю тебя», которое сказал ей под луной. Потому что если бы не сказал – всю жизнь потом спрашивал бы себя: «А что было бы, если?..»

Выпрямился, вытер лицо рукавом и снова взялся за рубанок. Работа всегда спасала. Дерево не предает. Дерево не уезжает в Таиланд. Дерево остается.

А я… я останусь здесь. Как всегда. И буду ждать. Не ее. Просто… ждать. Потому что где-то глубоко внутри, несмотря на всю боль, я все еще верил.

Верил, что любовь – это не только боль.

Улыбалась в камеру, стоя по пояс в бирюзовой воде лагуны, а внутри меня все кричало так громко, что я боялась: сейчас услышат даже операторы.

— Look at this paradise! – весело говорила я, поднимая руки, будто обнимая весь Таиланд. – Здесь даже воздух пахнет счастьем!

Камера щелкала. Ассистенты улыбались. Солнце било в глаза. Я была идеальной: загорелая, в белом купальнике, с ослепительной улыбкой и блестящим контентом. Партнерство. Новый уровень. Мечта, к которой я шла семь лет.

А внутри была пустота. Черная, тяжелая, как мокрый песок после отлива.

Какая же ты дура, Вольская. Какая же ты эгоистичная, трусливая, слепая дура.

Улыбалась шире, чтобы скрыть дрожь в голосе, а в голове крутилось одно и то же: я предала самого важного человека в своей жизни. Того, кто любил меня не за успехи, не за красивые фото и не за «креативный гений». Он любил меня настоящую: растрепанную, колючую, спорящую с уткой, плачущую в лесу от страха и усталости.

Григорий.

Я не позвонила ему ни разу. Ни разу за всю неделю.

Каждый вечер садилась на край огромной кровати в своем люксовом номере, брала телефон, находила его номер. Пальцы дрожали, сердце колотилось так, что казалось, сейчас разорвется. И каждый раз я закрывала приложение и бросала телефон на подушку.

Что я ему скажу?

«Прости, я выбрала Таиланд»? «Прости, я испугалась, это была просто страсть»? «Прости, что сбежала, как последняя трусиха, даже не объяснив»?

Я проклинала себя. Шептала в пустоту номера: «Какая же ты сволочь, Виолетта. Он нес тебя на руках через грязь. Искал два часа в лесу. Говорил «я люблю тебя» под луной среди кувшинок. А ты? Ты просто села в поезд и исчезла. Как Эдгар когда-то. Только еще хуже. Потому что Эдгар никогда не любил тебя так, как любил Григорий».

Слезы текли по щекам, я быстро их вытирала, чтобы не размазать макияж перед следующим съемочным днем.

Днем я была идеальной креативщицей. Снимала красивый, солнечный, жизнерадостный контент. Улыбалась. Шутила. Делала сторис, где я «живу мечтой». А ночью возвращалась в номер, закрывала дверь и просто падала на пол. Плакала. Тихо, чтобы никто не услышал. Иногда до тошноты.