Книга Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках, страница 33 – Ольга Дашкова

Для Виолы я был двухнедельным деревенским романом с местным простачком. Красивый, горячий, но короткий. А она для меня – как летняя гроза: грохнула, сверкнула и ушла.

Стиснул зубы и провел рубанком еще раз, стружка полетела мне в лицо.

«Кто я для нее? – крутилось в голове. – Мужик с топором, который вовремя подставил плечо и пару раз хорошо трахнул?»

Я понимал все, я же не дурак. У нее своя жизнь. Москва. Карьера. Я для нее был… передышкой. Отдыхом от большого города. А теперь она вернулась в свою реальность, а я остался здесь. С досками, с топором, с Маргаритой, которая уже неделю смотрит на меня так, будто тоже все понимает.

Я жалел.

Жалел, что доверился. Что позволил себе почувствовать. Что в ту ночь на реке не просто молчал, а сказал ей правду. Что нес ее на руках, когда она заблудилась. Что учил ее растапливать баню и жарить картошку на сале. Что смотрел, как она спорит с моей уткой, и улыбался как дурак.

Но с другой стороны… если бы я этого не сделал – жалел бы еще сильнее. Потому что тогда я бы всю жизнь знал, что упустил. Что побоялся. Что струсил.

Рубанок сорвался, я выругался сквозь зубы и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. В этот момент в дверях мастерской появилась тень. Вероника. Она вошла тихо, почти робко, хотя обычно влетала как ураган. В руках у нее была литровая запотевшая банка кваса.

— Гришенька… – голос мягкий, почти виноватый. – Я тебе попить принесла. Жара же такая.

Молча подошел, взял банку, открыл и выпил почти залпом. Холодный квас обжег горло, я поставил пустую банку на верстак.

— Спасибо.

Она подошла ближе. Слишком близко. Запах ее сладких и тяжелых духов ударил в нос.

— Я же говорила тебе, – тихо сказала она, поднимая руку и проводя пальцами по моей мокрой груди. – Говорила, что городская уедет. А я останусь. Всегда останусь. И утешу. И согрею. Как раньше, Гришенька.

Ее ладонь скользнула ниже, к животу. Я перехватил ее запястье. Жестко, но без злости.

— Вероника. Уйди.

Она замерла. Глаза мгновенно заблестели.

— Гриша… ну что ты… Я же вижу, как тебе плохо. Я же не слепая. Я могу…

— Уйди, – повторил уже тише, но тверже. – Пожалуйста.

Она моргнула, по щеке скатилась одна слезинка, быстро смахнула ее.

— Поняла, – прошептала. – Значит, так.

Развернулась и вышла. Дверь закрылась тихо, почти бесшумно, я остался один. И в этот момент воспоминания навалились с новой силой.

Три дня назад я не выдержал. Сам не знаю зачем – открыл ее страницу в соцсетях. Подписался и увидел.

Фотографии. Таиланд. Роскошный отель. Белый песок. Она в легком платье на фоне океана. Улыбается. Снимает контент. Подписи: «Новый проект», «Мечта сбывается», «Спасибо за доверие».

Ни одного слова обо мне. Ни одного намека. Ни одного «скучаю». Она просто исчезла. Свалила. Как последняя трусиха.

Я тогда чуть не разбил телефон об стену. Обошлось сломанной табуреткой. А потом напился. В первый и последний раз за последние годы. Утром проснулся с такой головой, будто меня рубанком по ней приложили. Но больше не пил, просто работал – до темноты, до дрожи в руках. Я понимал, что она не обязана была мне ничего говорить. Мы не давали друг другу обещаний. Но боль от этого не становилась меньше.

Предала. Обманула. Сбежала.

Снова схватил рубанок и вонзил его в дерево с такой силой, что доска треснула.