Книга Предатель! Я (не) отдам тебе сына!, страница 2 – Мила Романова

Спиной я сползла по стене на холодный пол коридора. И мир взорвался моим беззвучным криком.

Я зажала себе рот рукой, чтобы не закричать в голос, чтобы не разбудить сына, чтобы не выдать себя. Слезы хлынули из глаз горячим, обжигающим потоком.

Я сидела на полу в темном коридоре нашего дома, прижимая к груди новорожденного сына, а за дверью мужчина, которого я любила больше жизни, предавался страсти с моей собственной сестрой.

Их стоны и шепот просачивались сквозь дерево, впиваясь в мой мозг раскаленными иглами. Каждое движение, каждый звук отдавался во мне невыносимой болью, разрывая душу на кровоточащие куски.

Не знаю, сколько я так просидела. Минуту? Вечность? Рыдания душили меня, тело сотрясала крупная дрожь. Но в какой-то момент слезы иссякли.

Внутри выжженной пустыни моей души зародилось что-то новое. Холодное. Твердое, как сталь.

Ненависть.

Я поднялась резким движением. Больше никакой боли, никаких слез.

Не издавая ни звука, я прошла в гостиную аккуратно положила вгулбь дивана кряхтящий сверток с сынишкой. С моим единственным оставшимся якорем в этой жизни.

Открыла большой шкаф-купе, где хранились дорожные сумки. Схватила самую большую. Начала швырять в нее свои вещи, срывая их с вешалок.

Платья, которые он мне дарил. Блузки, в которых я ходила с ним на свидания. Все в сумку, без разбора.

Потом — в детскую. Крошечные ползунки, чепчики, бутылочки, которые мы с таким трепетом покупали вместе. Его рука тогда лежала на моем огромном животе, и он шептал, что будет лучшим отцом на свете.

Лжец!

Я действовала на автомате, и сумки наполнились за считанные минуты.

Последний взгляд на наш дом. Уже не наш. Чужой. Пропитанный ложью.

Я прошла на кухню и посмотрела на свою руку. Золотой ободок с бриллиантом. Наше обручальное кольцо. С усилием сдерживая новые слезы, я стянула его. Оно упало на темную столешницу с тихим прощальным звоном.

На столе же лежал блокнот для записей. Я вырвала листок, схватила ручку, пальцы не слушались, но я вывела всего несколько слов.

«Предатель! Я подаю на развод. Ты не получишь сына!»

В зале подхватила сумки, прижала к себе спящего Мишеньку. Не оглядываясь, я вышла за дверь и плотно закрыла ее за собой. Шагнула в ночную тьму.

В никуда.

Пять лет. Сто шестьдесят четыре тысячи двести пятьдесят дней. Или около того.

Я перестала считать.

Время превратилось в вязкую, серую массу, состоящую из смен, подработок, вечного страха и коротких, пронзительно-счастливых мгновений, когда Мишутка обнимал меня своими маленькими ручками и говорил: «Мамочка, я тебя люблю».

— Анна Сергеевна, задержитесь на минутку, — окликнула меня воспитательница, когда я уже натягивала на Мишу шапку.

Я обернулась. Тамара Петровна, женщина с вечно недовольным выражением лица, смотрела на меня поверх очков.

— Да, конечно. Мишенька, подожди маму у шкафчика, — сын послушно кивнул и сел на пластиковую скамейку.

Подошла к воспитательнице в волнении сжимая крепче ремешок сумки.

— У вас задолженность за этот месяц, — без предисловий заявила она, постукивая ручкой по журналу. — И за прошлый половина не внесена.

Я похолодела, мы недавно поменяли садик и про это нам никто не говорил.

— Как задолженность? Это же государственный садик! Я плачу только за питание…