Книга Предатель! Я (не) отдам тебе сына!, страница 8 – Мила Романова

Я чувствовала себя неуютно, словно натянутая струна. С одной стороны, память услужливо подсовывала образы того, другого Димы — доброго, любящего, нежно целующего меня по утрам. С другой — передо мной стоял этот холодный, жестокий человек. А где-то на задворках сознания вспыхивала отвратительная картинка: Ирина, скачущая на нем в нашей постели.

Я невольно вздрогнула.

— Что с тобой? — резко спросил он, заметив мое движение.

— Ничего, — я отвела взгляд.

Он провел меня в огромную гостиную и остановился посреди комнаты.

— Теперь слушай правила, — начал он без предисловий. — Никаких выходов из дома без моего разрешения. Передвижение по городу — только с моим водителем. Твоя сим-карта будет заблокирована сегодня же, я выдам тебе новый телефон с новым номером. Никаких контактов с людьми из твоей прошлой жизни. У меня к тебе больше нет веры.

Последняя фраза взорвала меня.

— Веры⁈ У тебя нет ко мне веры⁈ — закричала я, забыв обо всем. — Это все из-за тебя! Ты разрушил нашу семью!

Он зло, криво улыбнулся и шагнул ко мне.

Схватил за шею, не сильно, но так, что я не смогла отступить. Его пальцы были холодными.

— Надо же, — прошипел он мне в лицо, и в его глазах плескалось чистое презрение. — А я ведь даже не сразу поверил Ирине. До последнего сомневался. Но вот, ты сама подтверждаешь все, что она сказала мне тогда.

Этот бесконечный, мучительный день наконец-то подошел к концу.

Я провела его, строя из себя веселую клоунессу, лишь бы отвлечь Мишу от страха и растерянности. Мы исследовали его игрушечное королевство, собирали конструкторы, читали книжки.

Я улыбалась, смеялась, щекотала его, а внутри все сжималось от ледяного ужаса.

Ужин стал пыткой.

Огромный обеденный стол, накрытый на троих, казался полем битвы. Мы с Мишей сидели на одном конце, Дмитрий — на другом, как король на троне. Тишину нарушал лишь звон столовых приборов.

Миша сначала хныкал, прижимаясь ко мне, а потом просто испуганно молчал, бросая короткие взгляды на грозного незнакомца во главе стола.

Он отказался есть свой суп и котлету. Но когда служанка внесла десерт — огромный шоколадный торт и пирожные, — его глаза загорелись. Сын потянулся маленькой ручкой к ближайшему эклеру.

— Миша, нет, — строго остановила я его. — Ты же знаешь, это не для тебя.

Его губы задрожали, на глаза навернулись слезы.

Диатез был нашей вечной проблемой. Одна лишняя шоколадка — и его щечки и ручки покрывались зудящей красной сыпью.

— Но я хочу! — захныкал он.

Прежде чем я успела что-то сказать, Дмитрий с грохотом отодвинул стул. Он подошел к Мише и, взяв серебряные щипцы, положил ему на тарелку не один, а сразу три куска торта и несколько пирожных.

— В моем доме ему можно все, — отрезал он, глядя на меня с вызовом.

Не успела я возразить, как Миша, схватив шоколадное пирожное, соскочил со стула и с победным видом умчался из столовой.

— Миша! — я вскочила следом, швыряя на стол салфетку. Вот и поели.

Дмитрий перехватил меня, его пальцы стальной хваткой вцепились в мое запястье.

— Куда ты? Я, кажется, не доходчиво выразился. Пусть ест.

— Ты ничего не знаешь! — прошипела я, морщась от боли. — Ни обо мне, ни о моем сыне! У него диатез, Дмитрий! Ди-а-тез! Ему нельзя столько сладкого, особенно на голодный желудок и на ночь!