Книга Вернуть семью. Шанс на любовь, страница 39 – Кэти Свит

Сейчас же мысли о сыне и любимой женщине отходят на второй план. В голове лишь жизненные показатели Степана.

Как в подобной ситуации матушка собирается в ресторан, я просто не понимаю. Сейчас Василисе помощь нужна! Она вне себя от горя.

— Лешенька, понимаю, что ты устал, — продолжает настаивать мать. — Но ведь так жизнь пройдет мимо, — озвучивает свой самый «весомый» с ее точки зрения аргумент.

Просто, блин, гениально!

Я должен не жизни деток спасать, а свою жизнь проводить праздно и только и делать, что ей наслаждаться?

Неужели походы по магазинам, ресторанам и бесконечным концертам да выставкам принесут настоящее счастье? Разве оно в этом?

Для меня истинное счастье в другом. В счастливых глазах малышей, которым помог. В силе слов благодарности их родителей.

Вот оно, настоящее счастье! А не поход в очередной ресторан за очередной порцией жрачки, которую при желании тебе в состоянии приготовить дома.

Если я не буду пропадать с утра до ночи на работе и начну посредственно к ней относиться, то испорчу далеко не одну жизнь. Это просто недопустимо!

Бесит до жути!

— У тебя внук в реанимации, дочь от горя едва держится на ногах, второго внука не знают, куда деть, а ты вместо того чтобы помочь, собираешься пойти и вкусно пожрать? — откровенно злюсь. И не собираюсь скрывать этого! — Мам, ты серьезно?

Я в шоке.

Что у этой женщины в голове? Где ее чувства к дочери и ее детям?

— Со Степкой все будет хорошо, — отмахивается, словно мои слова ничего не значат. — Вот давай только и ты не начинай, — говорит недовольно. — Маленький ребенок, что с ним случиться? Он вообще не должен болеть! Василиса просто нагнетает.

— Нагнетает? — охреневаю от ее слов.

Конечно, моя матушка — специфический человек, но она никогда не позволяла себе подобного отношения к сестре и ее детям.

Что, блин, случилось?! Почему она изменилась на сто восемьдесят?

— За жизнь Степана борются врачи, его отец-алкаш находится в платной клинике, откуда пытается сбежать, — начинаю перечислять наши проблемы. — Твоя дочь разрывается между сыновьями, потому что годовалого малыша одного дома не оставишь. И ты еще смеешь утверждать, что я преувеличиваю?!

Сказать, что я зол, ничего не сказать.

— Леша, — произносит уже другим голосом. — Я не знала, — дрожит вся.

— Не знала или не хотела знать? — добиваю ее своим вопросом.

Сбежать от проблем проще всего. И почему она это делала, с какой-то стороны я понимаю.

Но блин! Проблемы нужно решать!

Я не собираюсь спокойно стоять и наблюдать, как мои близкие сами себя загоняют.

— Ты немедленно собираешься и едешь к Ваське, — говорю матери строго. — Она с Федей не знает, куда деться. Заберешь ребенка и вернешься домой. Все понятно? — рычу, совершенно позабыв о должной субординации.

— Понятно, — печально вздыхает.

В ее голосе столько горечи и слез, что я, наконец, выдыхаю. Неужели дошло?

— Такси сейчас вызову, — обещаю. — Утром поеду на работу и отпущу Василису домой. Она немного поспит.

— Я тебя услышала, сын, — говорит, едва не плача.

— Спасибо, — произношу чуть холодно. Не собираюсь вестись на эмоции. Кто-то из нас должен оставаться спокойным.

Прощаюсь с матерью, завершаю вызов. Только собираюсь отключить звук и, наконец, уснуть, как мне снова звонят.

Маша.