Книга Вернуть семью. Шанс на любовь, страница 37 – Кэти Свит

Это просто недопустимо.

— Где тебя носит? — В динамике раздается бодрый голос Санька.

— Спал, — говорю недовольно. — Что случилось?

— Пойдем, покурим, — бегло говорит.

От его предложения у меня брови наверх подлетают.

Неожиданно.

И для этого он мне пять раз звонил? Охренеть!

— Ты ж не куришь, — хмурюсь.

— Дежурство нервное, — выдает. И тут я понимаю, что не откажешь, ему нужно выговориться.

Саня приходит на помощь всегда, когда его просишь. А сейчас, походу, моя помощь нужна.

— Пойдем, — соглашаюсь.

Договорившись, где именно встретимся, завершаю вызов. Заскакиваю в ординаторскую, наливаю себе кружку крепкого кофе и спускаюсь по лестнице на первый этаж. Выхожу на улицу.

— Выспался? — ухмыляется друг, видя мое помятое после сна лицо.

— Слушай, завидуй молча, — возвращаю ему его же подколку.

Молчим.

Саня не курит, просто стоит. Так же, как и я, с кружкой кофе.

— Насколько все плохо? — интересуюсь у друга. Он ведь не просто так меня позвал. Я в этом уверен.

— Мне нужно пять минут тишины, — признается. — Иначе надаю в отделении по головам.

— Что такое? — внимательно смотрю на него.

Довести Санька нужно уметь. Это ж не человек, а ходячее спокойствие!

— Да задолбали! — произносит в сердцах. — У нас отделение полное, тяжелых тьма. Часть из них не стабильные, — бросает на меня многозначительный взгляд.

Я быстро понимаю, о ком именно речь, но озвучивать вслух свою догадку не собираюсь. По Сане видно, что хорошего ждать не приходится, а выводить его еще сильнее я не стану. Он должен быть собранным, уверенным в каждом своем назначении и абсолютно спокойным.

— А они, знай себе, чаи гоняют целую ночь! — откровенно злится. — Поувольнять всех к хреновой бабушке!

Недовольство Хмельницкого вполне объяснимо. У него в отделении ни на минуту расслабляться нельзя, не говоря уже о посиделках за кружечкой чая.

— Сань, угомонись, — спешу успокоить друга. — С новенькими всегда так, сам знаешь.

К сожалению, мало кто из молодых медсестер сразу же понимает ответственность и характер работы в реанимации. Многие идут, совершенно не предполагая уровень сложности, хоть и учились.

Работа в отделении, где каждую секунду идет борьба за жизнь, очень сложная и напряженная. Нельзя расслабляться на дежурстве. Ни на минуту.

Жаль, что люди понимают это не сразу и не всегда. Тратят драгоценное время и нервы сработанного годами медперсонала.

— Ненавижу дежурить со студентами и молодняком, — заключает Хмельницкий. Благо уже без особой злости.

Наш разговор прерывает звонок сотового. Лезу в карман, достаю телефон.

— Василиса, — читаю высветившееся на экране имя.

Странно. Сестра не должна мне звонить в такую рань.

— Ты Гришу ведь сдал? — уточняю у друга. Меня напрягает этот звонок.

— Обижаешь, — заверяет Хмельницкий как раз перед тем, как слышу взволнованный голос сестры.

— Леша, у Степки температура не сбивается, — рыдает в трубку. — Руки ледяные, он весь бледный. — Сестру трясет.

— Что давала? Когда? Какие симптомы помимо температуры? — пытаюсь разобраться, чтобы хоть как-то помочь Ваське.

Она начинает рассказывать, но за всхлипами тяжело что-либо разобрать.

— Лех, его нужно везти сюда, — хмуро заключает Саня. — Не инфекция это.

— Уверен? — Я весь в сомнении.

— Да, — выносит вердикт. — Пусть вызывает скорую и гонит сюда. Срочно!