Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 18 – Кэти Свит

Быть мамой – это всегда нелегко, особенно в первые месяцы.

Перед глазами стоит мой четырехлетний сын. Тимоша, мальчик мой, мамочка очень сильно по тебе скучает.

Ах, как же я виноватой чувствую себя перед ним! Чтобы выразить чувства к сыну, мне не хватит слов.

Тим, мы обязательно со всем справимся. Я изо всех сил стараюсь ради тебя, но сейчас так складывается ситуация, что я гораздо нужнее своей дочери. Потерпи еще немного, родной. Мама скоро к тебе приедет.

Звенит будильник. Он выдергивает меня из сна, но я устала настолько, что едва нахожу в себе силы открыть глаза. Сажусь только потому, что нужно сесть, с трудом вспоминаю, что должна сделать.

Действую на автомате, ведь голова не соображает от слова совсем. От перенапряжения, стресса и нереального количества информации я уже ничего не понимаю.

Не знаю сколько еще протяну в таком авральном режиме, но понимаю, что не отступлю. Вика останется со мной, от нее я не откажусь и уж тем более одну никогда не оставлю.

Да, будет у меня двое детей. Да, буду растить их одна. Ничего страшного! Справлюсь.

Отец Тимоши вообще не в курсе, что у него есть сын. У нас с ним была лишь одна случайная ночь, о которой я жалела ровно до тех пор, пока не увидела две полоски на тесте для определения беременности.

Все вышло банально и просто. Бывший мне изменил, я его застукала в квартире с лучшей подругой. Ну а потом… Просто взяла и отправилась в клуб, где отдала свою невинность первому попавшемуся мужчине.

С тех пор мы не виделись несколько лет. Пусть я не знала о нем ничего, кроме имени, но внешность не забуду никогда. Наш сын растет точной копией своего отца, каждый день в нем я вижу лицо своего первого и до сих пор единственного мужчины.

Отбрасываю воспоминания прочь, сейчас не до них. С трудом поднимаюсь с кровати, все тело ломит.

Пересиливая боль в мышцах, встаю. Проверяю дочку, поднимаю пеленку и смотрю на экраны инфузоматов. Нужно четко понимать, через какое время они запищат. Я должна быть готова подскочить и тут же нажать на кнопку, иначе Викулю разбудят.

С радостью понимаю, что капельницы не закончатся еще в течение нескольких часов, лекарства достаточно, и поэтому я спокойно могу приготовить дочурке еду.

Открываю термос, наливаю в бутылочку и понимаю, что вода остыла. Пытаюсь вспомнить, как давно наливала в него кипяток, но память отказывается помогать.

Поэтому выливаю остатки остывшей воды в раковину и, убедившись, что дочка спит, выхожу из палаты. Направляюсь в буфет.

Набираю воды, ставлю чайник и жду, пока тот закипит.

Каждую секундочку думаю о дочери, поэтому то и дело подхожу к приоткрытой двери. Слушаю, не заплакала ли. Ведь если заплачет, то я брошу все и сразу же побегу к ней.

— Сань, ты издеваешься? Какая, нафиг, операция? Ты анализы видел вообще? – вдруг доносится до моего слуха. Застываю.

Я без труда узнаю того, кому принадлежит голос. Дима.

И понимаю, что он очень зол.

— В том-то и дело, я видел анализы, – произносит другой мужчина. – А еще я прекрасно вижу динамику и четко осознаю, что если мы не возьмем его на операционный стол прямо сейчас, то утром уже брать может быть некого, – говорит на эмоциях.

— Сань, ты в своем уме? – возмущается Ланской. – Лечащий врач напрямую запрещает оперировать, а ты…