Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 16 – Кэти Свит

— Операция прошла успешно, – отвечаю спокойно. – Сейчас подготовлю отчет и пришлю.

— Ты только не забудь, что мы в выписной эпикриз решили вставлять информацию о ходе операции, – напоминает на всякий случай, ведь подобный порядок далеко не везде.

Обычно хирурги не обнародуют план проведенных операций, но в отделении Игнатова общие правила не работают. Они решили, что подобная информация в дальнейшем сможет спасти кому-то из их пациентов жизнь.

В какой-то мере я с ними согласен. К нам приезжают маленькие пациенты не только со всей страны, но и со стран-соседей, некоторые хирурги на периферии вообще понятия не имеют, что делать с такими детьми.

При наличии у родителей на руках выписки, где четко прописаны все наши действия, даже самый нерадивый хирург сможет понять, как в некоторых случаях поступить.

— Помню, помню, – киваю. И снова ловлю образ Насти перед глазами.

Зажмуриваюсь. Жду.

— Дим, ты точно в порядке? – не унимается Игнатов. Вот же упрямый!

Ведь я ж знаю, он не слезет, пока до правды не докопается, и это меня совершенно не удивляет. Мы с Киром много лет работаем бок о бок, а совсем недавно так вышло, что даже вместе оперировали его дочь.

— Все нормально, – заверяю с нажимом. – Я со всем разберусь. Сам.

Кир хмурится, но не спешит комментировать мое решение.

— Понадоблюсь, знаешь где меня искать, – и с этими словами поднимается с кресла. Выходит из ординаторской, Высоцкий следом за ним.

Я открываю документ на компе и принимаюсь описывать ход проведенной операции. Чем глубже погружаюсь, тем легче становится на душе. Понимаю, что мы все сделали правильно.

— Дим, – в ординаторскую заглядывает Майоров. – В реанимацию не пойдешь?

— Нет пока, – отвечаю бегло. – Ты проверить идешь?

— Да, – краем глаза замечаю, что он кивает.

— Иди без меня, – снова перевожу внимание на монитор. – Я подойду позже.

Миша уходит, но долго мне в одиночестве сидеть не приходится. Постепенно в ординаторскую возвращаются остальные врачи.

Я спокойно, без спешки дописываю отчет и только после этого отвлекаюсь. Разминаю затекшие мышцы, ставлю чайник, делаю себе кофе и даже успеваю съесть бутерброд. Вокруг царит расслабленная и спокойная атмосфера.

Все плановые операции проведены, пациенты идут на поправку, так что, может, я даже успею немного отдохнуть перед дежурством.

Не знаю, зачем меня стращали сменой с Хмельницким. Судя по тому, что я вижу, все будет нормально. Все схвачено.

Только стоит об этом подумать, как в коридоре раздается непонятный шум. Распахивается дверь в ординаторскую, и на пороге появляется собранная и напряженная постовая медсестра.

— Звонили с приемного, – произносит сдержанно, но крайне взволнованно. Напрягаюсь.

В кабинете моментально повисает тишина. Замолкли даже вечно не смолкающие интерны.

Вдруг за спиной женщины появляется Игнатов, и мне становится понятно. Случилась беда.

У нас вот-вот будет ворох работы.

— В центре города произошла авария, – говорит Кирилл. – Машина врезалась в автобусную остановку. Пострадавших везут сюда.

Три коротких предложения моментально меняют атмосферу вокруг. Все тут же вскакивают со своих мест, пытаются успеть доделать начатые дела, а кто-то даже хочет допить свой уже давно остывший кофе.

Каждый из нас понимает, что время идет на минуты, и, скорее всего, никто до самого вечера не вернется на свое рабочее место.