Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 32 – Саяна Горская

Он чуть заметно улыбается, но быстро прячет эмоцию, закусывая нижнюю губу.

— Я не хочу, чтобы наше прошлое как-то влияло на работу, — продолжает он. — На нашу совместную работу в целом, и на твою карьеру в частности.

— Да, я тоже. И первым делом можно попробовать минимизировать вот такие личные беседы. Я справлялась и до твоего появления.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Правда?

— Женя, я не спорю с фактами. Твои результаты говорят сами за себя. Ты отличный хирург. Но я бы хотел, чтобы ты не отказывалась от возможностей, которые помогут тебе подняться выше.

Я ставлю стакан на стол и складываю руки в замок.

— Например?

— Например, симпозиум.

— Уже начинаем, да?

— Я просто считаю, что ты могла бы представить нашу больницу не хуже меня.

— И всё же там ты, а не я.

Богдан выдерживает паузу, потом наклоняется ближе, упираясь локтями в стол.

— Просто подумай. Работа, которую мы уже проделали, имеет ценность. Тот случай с ДТП, например. Это важный опыт. Мы могли бы его описать. Сделать публикацию.

Массирую виски.

— Мы?

— Ты и я. Как коллеги.

— Разговаривал с Медведевым, да?

— Да. И он прав. С твоим потенциалом ты можешь рассчитывать на лучшие места в столице. Дело лишь в имени. Чем чаще оно звучит из всех утюгов, тем больше тебя хотят.

— Я подумаю.

— Ты подумаешь, — медленно повторяет он мои же слова, словно пробует их на вкус. — Иногда ты бываешь очень упрямой.

— Это моё врождённое качество.

— Я помню, — тихо говорит Богдан.

Глядит на меня через стол.

В воздухе повисает напряжение, которого не было ещё минуту назад, когда мы говорили о работе.

Подрагивающими пальцами сгребаю стакан с кофе, но вместо того, чтобы сделать глоток, просто сжимаю его в руках.

Прошлое снова оказывается между нами.

Он не отводит глаз, и вдруг всё — кофе, работа, профессиональные разговоры — становится неважным.

— Ты правда хочешь, чтобы я выступила на симпозиуме? Или просто хочешь, чтобы меня здесь не было?

Он чуть наклоняет голову, внимательно меня изучая.

— Ты правда думаешь, что я хочу, чтобы тебя не было?

— Я уже не понимаю, чего ты хочешь, Богдан. Твои сигналы настолько неоднозначны, что я запуталась в них.

Он медленно выдыхает, убирает руку со стола, но пальцы всё равно сжимаются, будто он сдерживает что-то, что вот-вот вырвется наружу.

— Жень, я…

С замиранием сердца жду, но…

Вибрирует его телефон.

Богдан морщится, достаёт его из кармана и бросает быстрый взгляд на экран.

— Извини, — подносит трубку к уху. — Да.

Я не собираюсь слушать…

Не собираюсь, но голос на другом конце слишком громкий — сбивчивый, почти истеричный.

И женский.

— Погоди, не реви. Я не понимаю, что ты говоришь. Перестань плакать. Что?

Это его невеста, да?

Женя, не будь дурой. Конечно. Конечно, это она!

Успокойся. Это вообще не твоё дело.

Но я всё равно вся превращаюсь в слух, пытаясь разобрать хоть слово из сбивчивой речи.

Богдан вдруг переходит на другой язык.

Шведский?

Возможно. Я не уверена.

Он говорит несколько длинных фраз, голос у него становится жёстким, но сдержанным.

Нервничает.

Потом он кладёт трубку, убирает телефон в карман и встаёт.

— Извини. Я должен идти.

Никаких объяснений.

Просто разворачивается и уходит.

А я остаюсь сидеть в одиночестве, сжимая в руках остывший кофе.

Женя.

Утро начинается в стандартном режиме — я вхожу в больницу, втягиваю носом хорошо знакомые запахи, здороваюсь с коллегами. «Пятиминутка» проходит без эксцессов, слава всем богам.