Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 35 – Саяна Горская

Да и не тороплю я никуда.

Марина встаёт и, подхватив сумочку, прижимает её к груди, словно щит.

Она белая, как полотно. Глаза красные. Губы подрагивают, подбородок мелко трясётся.

— До свидания, Евгения Сер… — На полуслове замолкает.

Выходит.

Я смотрю ей вслед, чувствуя, как тяжесть её диагноза давит и на меня. Мне нужно передохнуть, хотя бы пару минут.

Мысли о том, как я сама когда-то поступила с Богданом, не дают покоя. Я скрыла от него правду, решила всё сама, и в итоге разрушила наши отношения и нашу любовь. Разрушила свою мечту стать мамой.

Я закрываю глаза, пытаясь отогнать эти воспоминания, но они накатывают с новой силой.

Ну, почему я такая идиотка?

Мне плохо.

Не физически, а морально. Груз вины давит и, наверное, это никогда не пройдёт.

Беру телефон, чтобы отвлечься, но вместо этого на каком-то автопилоте набираю номер Богдана. Пальцы дрожат, и я едва успеваю сбросить вызов.

Нет, Женя. Не сейчас.

Выглядываю из кабинета, убеждаюсь, что в коридоре никого нет, и выхожу. Прохожу мимо ресепшена, где Оля, как всегда, висит на телефоне, общаясь с клиентами.

— Оль, я отошла на десять минут, — бросаю, не останавливаясь.

— Хорошо, Евгения Сергеевна.

Поднимаюсь наверх, в кардиологию.

Мне нужно увидеть Риту, поговорить с ней, отвлечься.

Но у её кабинета огромная очередь. Мне их всех не переждать — рабочего дня не хватит.

Ладно, тогда к Медведеву заскочу. Может быть, он сможет помочь с Мариной. У него связи, ресурсы, знакомства, которые могут ускорить процесс. Пускай подыщет нам хорошего онколога, и, может быть, выбьет место в Московском онкодиспансере.

В какой-то прострации, словно местное унылое приведение, спускаюсь по лестнице вниз. В голове глухо и пусто. Ноги сами тащат меня в верном направлении, тогда как мозг барахтается беспомощно в прошлом.

Подхожу к кабинету Медведева, но не успеваю даже схватиться за ручку — дверь открывается, едва не сшибая меня.

Расул выходит, сжимая подмышкой стопку листов.

— О, привет, Женёк, — улыбается.

— Привет.

— А я вот статью Медведеву на согласование приносил, — кивает на стопку подбородком.

— Понятно, — пытаюсь пройти мимо.

Но Расул ловит меня за плечо.

— Женёк, в чём дело?

— Ни в чём, — голос предательски срывается.

— На тебе лица нет. Опять с Ларионовым поцапалась?

— Нет, — качаю головой.

— Что тогда?

— Ничего, правда.

— Мне-то не ври. — Наклоняется, чтобы быть глазами на одном уровне со мной. — Давай, колись. Кому настучать по голове? Мои руки всегда к твоим услугам.

Зажмуриваюсь.

— Просто у меня была пациентка сейчас, и я… И она… Я не знаю, Расул. Я словно смотрю в отражение. Меня накрывает.

Расул молчит несколько секунд, потом вздыхает.

— Онко? — Тихо.

— Похоже.

Расул снова вздыхает, но на этот раз тяжелее.

— Иди сюда, хороший ты мой человечек, — он откладывает документы на ближайший стул и сгребает меня в свои объятия.

Я не сопротивляюсь.

Его руки крепкие, надёжные. В них тепло.

Расул слегка покачивает меня из стороны в сторону, словно успокаивает ребёнка.

А я самозабвенно реву у него на груди.

Это слишком тяжело. Словно вскрылся гребаный ящик Пандоры, и из него разом хлынули все демоны прошлого. Сначала Богдан, теперь Марина.

И эти две реальности наслаиваются друг на дружку.

— Расул, что мне делать? Я такая глупая.