Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 30 – Саяна Горская

— Хорошо. Очень хорошо.

Готовлюсь встать на лыжи, но Медведев не даёт — жестом подзывает подойти поближе.

— Скажи-ка мне, Жень, — складывает важно руки на груди, — ты почему отказалась выступать на симпозиуме? Такой хороший шанс блеснуть. Проявила бы инициативу!

— А инициатива, Олег Викторович, часто наказуема.

— Всё ещё дуешься, что тогда не тебя, а Ларионова поддержал?

— Нет, мне всё равно.

— Да брось, Женя, — смотрит на меня с укором. — Я, если честно, думал, что через Богдана Андреевича поднатаскаю Татьяну. Но, судя по всему, он не горит желанием с ней работать. А вот с тобой — охотно. Так что ты пользуйся.

— Пользоваться? Мне это не нужно. Я и без Ларионова прекрасно справляюсь. До его появления здесь как-то же работала, и всех всё устраивало.

— Работала, Женя. — Прищуривается Медведев. — Но твоя карьера может расти ещё стремительнее, если ты выберешь верный локомотив.

Я недовольно сжимаю губы.

Опять этот «локомотив».

И ведь никто не думает, что меня вполне устраивает двигаться одиночным медленным вагончиком.

Теперь, из-за чрезмерного внимания Богдана к моей персоне, все вокруг станут считать, что мне нужен кто-то, кто меня протащит. Как будто без Ларионова я не профессионал, а какое-то случайное явление в хирургии.

— Подумай, Жень. Вы могли бы с Ларионовым написать совместную статью. Взять за основу, скажем, ту пациентку после ДТП. Описать ваш опыт. Он может быть полезен нашим коллегам. А тебе не помешает публикация. У Ларионова и опыт заграничных коллег, и имя его уже широко известно.

Я глубоко вдыхаю.

— Нет, Олег Викторович, сейчас не актуально. Как только я пойму, что готова к научной работе, сразу займусь публикациями. Но не сейчас. И не с Ларионовым.

Говорю чётко, отрезая любую возможность продолжения этого разговора.

Медведев смотрит на меня с лёгким разочарованием, но не настаивает.

— Как знаешь.

Уходит.

Захожу в свой кабинет, плотно закрываю за собой дверь и облокачиваюсь на неё спиной. Закрываю глаза.

Выдыхаю медленно.

Богдан…

Его приезд всё усложнил. Если раньше у меня было чёткое ощущение своей позиции, своего места в этой больнице, то теперь всё идёт наперекосяк.

Я не понимаю, как правильно себя вести рядом с ним.

В операционной всё ещё более-менее сносно — там мы хирурги, и прячем личное за инструментами и профессиональной лексикой.

Но за пределами?

Кто мы друг другу сейчас?

Каждый его взгляд, каждое слово заставляют меня сомневаться в своих решениях. А ещё эти разговоры за спиной, будто я лечу вверх по карьерной лестнице, потому что Ларионов так решил.

Как же бесит!

В дверь настойчиво стучат, ручка дёргается.

Я прижимаюсь к двери крепче, придавливаю её спиной.

Снова стук.

— Женя, открой, — в спокойном голосе Богдана слышатся нотки нетерпеливого раздражения.

Если я вот так постою и претворюсь, что меня нет, может, он уйдёт?

— Я знаю, что ты там. Открывай.

Нет, не уйдёт.

Выломает дверь, вынесет стену, войдёт в окно или раскрошится на атомы и просочится с потоком воздуха в замочную скважину, — я же знаю его…

Тихо ругаюсь сквозь зубы и отхожу в сторону.

Дверь тут же открывается.

— Ты держала дверь, — прищурившись, рассматривает меня Богдан.

— Нет.

— Да, держала.

— Господи, Ларионов, у тебя мания величия. Там замок заело.

— Ну естественно.