Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
— У госпожи сегодня — годный любовник, не то, что вчерашний толстый француз! — Так она, наконец, взяла к себе того нищего графа, на которого полгода облизывалась, а он, сразу видать, наездник что надо… Эх, мне бы такого красавчика, уж я бы задала ему жару! — Так поднимись к ним… — Бог с тобой, что ты, без позволения⁈ Но тут наверху прозвонил один звонок, и горничная подтолкнула подругу под локоть: — Вот тебе и позволение! Видать, госпоже снова понадобились лишние руки и лишний рот. А, может, она позволит ему и взять тебя тоже. Отложив шитье, девушка направилась к дверям, но оттуда уже обернулась к говорившей: — Не хочешь ли со мной? А ну, как ей вздумается потешить его трибадами? — и залилась смехом. — Нет уж, — отвечала другая с улыбкой, указывая на гору белья. — Не сегодня. Она же шкуру с меня спустит, если я оставлю наутро хоть одну… Желаю доброй ночи! Он покинул ее спящей, до того, как совсем рассвело, вышел прочь, чуть помедлил на набережной. Женщина выжала его досуха, но ощущал он себя заново родившимся. Прямо перед ним над изумрудной лагуной вставало огромное солнце, озаряя все золото коварной и прекрасной Венеции, к ранней мессе звонили у Святого Марка, голова кружилась от бессонной ночи, от любви и от выпитого, у причала покачивалась черная, словно сама смерть, гондола… — Пора, ваша милость, нам нужно успеть до отлива. Впереди было то, что он особенно любил — путешествие в неизвестность. На борту корабля, в койке, проваливаясь в сон, он пробормотал: — Хэмиш, как называется эта посудина? — «Невероятное приключение», мой лэрд… Он не вернулся в Венецию. Долг остался открытым. 113 Шотландия, Ист-Лотиан, октябрь 1542 Когда рыбачья лодка подошла к отмели вблизи устья Тайна, Патрик прыгнул за борт, несмотря на предостерегающий вопль слуги, по колено в ледяной воде побрел по мелководью к берегу, и там, не чуя ни тела, ни души от великой усталости, лег на острую мелкую гальку. Вечерело. Над ним медленно гас сентябрьский закат, и кровь солнца стекала с небес, капала за горизонт. Продрогший, истерзанный долгим перегоном, безгранично счастливый, он лежал навзничь, смотрел в небо, искал Бога, будучи уверен, что и Всевышний в эту блаженную минуту наблюдает за ним. Не пытался обернуться и взглянуть на землю, к которой так страстно стремился, ибо знал — разорвется сердце, потому что вид холмов, и сиренево-серая дымка, и запах осени в палой листве… это была Шотландия. Не пытался обернуться, знал — в ближней лощине его наверняка ожидает старый МакГиллан с лошадьми, чтобы сопроводить своего господина в Хейлс, а сейчас среди сумерек он пройдет тропами, знакомыми с юности, и вереск будет путаться в ногах, точно ласкаясь… Он дома. И больше ни одному королю мира не позволит безнаказанно отнять у него Шотландию. Никому, никогда. Впрочем, когда бы не разлука, он не узнал бы к ней такой алчной любви… — Ваша милость… — Том Тетива, по пояс мокрый, сиганувший в воду вслед за графом, с беспокойством заглядывал ему в лицо, наклонясь над лежащим лэрдом. — Вы благополучны? Вокруг него уже собралась вся малая свора, проведшая с Белокурым два года изгнания, и родные эти рожи, которые куда привычней были ему уже в жаркой влаге Венеции или в пивных склоках Берна, вдруг показались настолько неуместными на отмели Тайна, на фоне угасающего неба над Шотландией… что Патрик Хепберн расхохотался в голос, протянул обе руки своим, и те поставили лэрда на ноги. |