Книга Белокурый. Король холмов, страница 234 – Илона Якимова

— Что, если ее лоно уже бесплодно, словно сухой песок? — спрашивал он Босуэлла. — Леди Эрскин понесла после первой ночи со мной.

— Вашему величеству нужно всего лишь не оставлять усилий. Вы молоды, кузен, у королевы есть здоровый сын, — Босуэлл глядел с лицо королю с тем мастерски исполненным выражением глубокой убежденности, которому было трудно противостоять. — Все в руках Божьих…

— Когда ты ссылаешься на Господа, Патрик, мне всякий раз делается не по себе, — засмеялся король. — В твоих словах звучит что-то от богохульства.

— Вы просто несправедливы ко мне, кузен, — улыбнулся Босуэлл.

— Я? — хмыкнул Джеймс. — Держу пари, только я к тебе и справедлив, мой прекрасный Люцифер. Остальные-то при дворе и прямо готовы сожрать тебя живьем — за мою привязанность к тебе. Кстати, королева желает в паломничество, чтоб вымолить наследника. Как думаешь, остров Мэй… гробница Святого Адриана?

— Я — плохой советчик в этих делах, сир, спросите уж лучше архиепископа Сент-Эндрюсского, — отвечал граф, думая при том, что ни одно паломничество еще не помогало женщине лучше, чем жаркая ночка в постели с дюжим парнем. — Только не берите с собой и меня, государь, коли не желаете смерти моей от скуки… если там поблизости нет женского монастыря, конечно.

После Крещения он вновь завел разговор об отъезде, в конце концов, он не был с семьей больше полугода.

— От Эдинбурга до Крайтона пятнадцать миль, — возразил король, отнюдь не вдохновленный перспективой разлуки, — кой-черт тебе там торчать всю зиму? Привози ко двору леди Хепберн, если жена уж так соскучилась без тебя.

Это был не первый отказ Джеймса в разрешении уехать. Иногда Босуэллу казалось, что король держит его в золотой клетке из какого-то смешного суеверия, что при дворе графа не найдет длинная рука Тюдора, не искусит вновь. Между тем именно от безделья Белокурого гонцы Греев шмыгали через границу с куда большей прытью, нежели обычно.

— Скука моей жены, — возразил граф, — мое частное дело. А есть и общественное. Зима малоснежная, а я давно не навещал угодья Перси в Нортумберленде.

Фраза двусмысленная, однако король рассмеялся, поняв ее так, как граф и рассчитывал:

— Так, я этого не слышал, тварь ты бесстыжая, Босуэлл! Или тебе мало жалованья Хранителя Средней марки?

— Мало, — без обиняков отвечал тот, — особенно после того, как вы взяли у меня Лиддесдейл. Если позволите совет, Ваше величество — поставьте там смотрителем Уолтера Скотта, иначе оглянуться не успеете, а заварится такая каша из перекрестной вражды, что выпалывать придется родами… А я покамест начну возмещать свои убытки плотным общением с южанами.

Он испытывал странное наслаждение, разговаривая с Джеймсом в таком ключе.

— Неужели вас влечет к кровавым схваткам одна только жажда наживы? — спросила королева.

— Жажда наживы? — Босуэлл приподнял левую бровь. — Господь с вами, мадам, я лишь возвращаю от сассенахов свое — это вам подтвердит любой приграничник. Ведь нет клочка земли в Шотландии, пострадавшего за века от Англии больше и горше, чем мой край. Когда короли сходятся в схватке, где они это делают? На наших полях! Что они оставляют после себя? Курганы из наших тел и разорение.

— Какая пылкая речь! — улыбнулся Джеймс.

— Кроме того, — продолжал Босуэлл, не обратив внимания на иронию сюзерена, — я поставлен королем на границе именно за тем, что вы, Ваше величество, называете кровавым делом. И оно кровавое, видит Бог, но я его не стыжусь. То, что значится в гербе вашего супруга и моего государя, In defens — под защитою Господа моего… конечно, это и впрямь работа Господа, но руками нас, лордов королевства.