Книга Белокурый. Король холмов, страница 182 – Илона Якимова

Босуэлл улыбнулся, руки его, нимало не отторгая соблазнительницу, прошлись по формам Элеоноры, затем, подхватив даму под бедра, он посадил ее на стол напротив себя — так их глаза, его, синие и насмешливые, и ее, теплые карие и одурманенные желанием, были вровень, а колени дамы сжимали бока лорда-адмирала. Белокурый коснулся ее губ поцелуем, неторопливо проник в рот языком, пробуя на вкус новую добычу, а мадам де Трай, в восторге, что строптивец пленен, принялась распутывать шнуровку его гульфика, подбираясь к самому желанному. Небрежно граф откинул юбки гостьи, и рука его заскользила по чулку, выше подвязки, выше и еще выше, безошибочно находя меж бедер гостеприимную гавань, дама вздрогнула, ахнула и выгнулась навстречу ласке… Но тут лорд-адмирал прервал поцелуй, отстранился, с усмешкой глядя на женщину, прильнувшую было к его полуобнаженному торсу, убрал из-под юбок дразнящую руку, слизнул прозрачную влагу с кончика пальца. И сказал:

— Обворожительное бесстыдство, прелесть моя. Вы и в самом деле должны быть хороши в постели… но, право же, не со мной. Двух королей вам более чем достаточно, я — только королевский кузен.

— Где прошли два монарха, там и вам найдется место, надменный вы гордец, — возразила мадам де Трай, обозленная внезапным окончанием любовной игры. — Какого дьявола вы остановились, Хепберн?

— Мне жаль, мадам, но не в моих привычках делить любовницу с кем бы то ни было.

Это уж было слишком, глаза графини де Трай сузились от гнева:

— Вы будете спать со мной, адмирал, или я опозорю вас, поклявшись перед королем, что вы меня изнасиловали. Любой — Валуа или Стюарт — повесит вас хотя бы за то, что вы посягнули на королевскую собственность.Так не лучше ли порешить дело миром?

— Мадам, — молвил Белокурый, окинув ее внимательным взглядом, — я польщен, что вы уравниваете в цене ваше желание и мою жизнь, однако не в такой нежной комплекции мне противостоять.

— Франциск Валуа и Джеймс Стюарт уж вряд ли отрастили себе меньше вашего, — ядовито отвечала та. — Я справлюсь! А вот чем можете похвастаться вы, кроме красоты и дерзости, хваленый Белокурый граф?

И раздраженно принялась распутывать завязки на юбке. Патрик потянулся, зевнул, окончательно сбросил с себя дублет, освободился от тонкой вышитой рубахи, спустил штаны, чулки и туфли полетели за изголовье кровати… поиметь саму Элеонору де Трай — каверза недурная, особенно, если она так упрашивает об этом, а что сказать кузену Джеймсу в ответ на неизбежные злость и ревность, он уж придумает завтра. И граф завалился на постель, предоставив даме самой справляться с ее тряпками.

Но Элеоноре было не до шуток, несмотря на браваду. Белокурый, обнажившись, выглядел столь впечатляюще, что при виде расчехленного копья глаза молодой женщины округлились.

— Иисусе! — выдохнула изумленная дама. — Да вы убьете меня своим снаряжением, граф…

Патрик распростерся на постели навзничь, разбойные очи насмешливо поблескивали, жезл вздымался почти вертикально.

— Если только наслаждением, мадам, — мягко уверил он. — Не беспокойтесь, я отыскивал дорожку и в места, куда менее проходимые. Вы же так жаждали узнать меня с этой стороны…

И Хепберн жестом пригласил даму присесть.

Мадам де Трай, закусив губку, с осторожностью водрузила себя на вершину, затем медленно принялась спускаться к подножию. Босуэллу первому надоела эта манерность, особенно у дамы, пропустившей через себя двух королей: ладони Белокурого легли на широкие бедра Элеоноры, в один миг нанизывая на предмет вожделений графини — остро, горячо, до упора. Та закричала, тело молодой женщины била дрожь, она извивалась в железных лапах любовника.