Книга Белокурый. Король холмов, страница 183 – Илона Якимова

Хепберн наблюдал это с усмешкой и с огромным удовольствием.

— О, — сказал он, — какая пылкость, мадам, она делает мне честь… я еще даже не начал.

И резвая графиня получила все, за чем пришла. Позволив объездить себя сверху, лорд-адмирал затем поменялся с ней местами, и тут уж Элеоноре и вовсе сделалось жарко. В какой-то момент она вообще утеряла ощущение времени и пространства, тело жило само по себе, сжигаемое острым блаженством соития, она зажмурилась, чтобы не страшиться исхода — ибо полная власть, которую обрел Патрик Хепберн над нею, была сродни наваждению. А потом лорд-адмирал в своем плаванье погрузился на какую-то доселе неизвестную ей, но нежную глубину, отчего она закричала совсем бесстыдно, не в силах думать об осторожности, ни о чем не в силах думать, кроме неумолимого движения внутри нее, не столько разрывающего на части, сколько размягчающего кости и жилы в аду плотской любви.

Когда же он действительно закончил, умиротворенная Элеонора открыла глаза, туманные от пережитого наслаждения, и увидала склоненным над собой красивое, довольно-таки бесстрастное лицо.

— Все благополучно, мадам? Вы живы? — вежливо осведомился Белокурый.

— Какого черта вы делаете в вашей мрачной Шотландии, адмирал, — резко спросила она, — при таких-то дарованиях?

— Не поверите — то же самое, — отвечал Босуэлл не без иронии. — И приблизительно с тем же успехом, хотя вы, моя дорогая, несмотря на внешнюю хрупкость, конечно, противница из достойнейших.

— Возможно, мне стоит отправиться в Эдинбург в свите Мадлен, коли так, — пробормотала Элеонора. — Теперь я уже не очень-то завидую малышке-принцессе, король Джеймс — мужчина одаренный, но вы, граф, вы… вы были правы — убивать наслаждением вам вполне по силам.

— Не стоит беспокоиться о нашей будущей госпоже, — усмехнулся Белокурый, — как-нибудь устроится, поститься не придется. В конце концов, мои предки традиционно оказывали шотландским королевам не только формальные почести…

— Ах, вот о чем вы думаете, негодник! — рассмеялась графиня де Трай, забирая в горсть его успокоенного зверя. — Но это не про Мад, она невинна и добродетельна до скуки…

— Хм… — Хепберн лениво отдавался ее ласке, понимая, что она рассчитывает еще на два-три заезда. — Невинна, Элеонора?

— Господи, ей всего шестнадцать, и из всех мужчин она близко видала только своего отца-короля! Или вы вовсе не верите в женскую добродетель, граф?

— Отчего же, я сам, в свое время, женился на добродетельной и невинной.

— И что с ней стало? — спросила с любопытством мадам де Трай. — Она изменила вам?

Босуэлл расхохотался, затем, не церемонясь, подмял женщину под себя, развел ей ноги и грубым ударом оказался внутри — во весь свой более чем королевский размер, снова готовый к бою. Голова Элеоноры запрокинулась в подушки, с губ сорвался низкий стон, а пальчики, острые, как кошачьи коготки, вонзились в крепкие ягодицы любовника.

— Вы всерьез полагаете, дорогая, — спросил граф, неспешно скользя, почти выходя, поддразнивая, вспахивая до самого дна, — что, попробовав вот это, моя жена может захотеть чего-то еще? Лучше редко, да по алмазу, чем часто — по медяку… кому об этом знать, как не вам, красотка Элеонора, добровольная шлюха всего французского двора?

Не только поиметь, но и унизить.