Книга Белокурый. Король холмов, страница 181 – Илона Якимова

— Голубчик, я бы рад, — и Франциск Валуа развел руками, — пожелайте, сын мой, и я выдам за вас любую из приглянувшихся девиц, но только не ее… я люблю мою дочь, но — увы, она очень слаба здоровьем. Я не стану врать ради того, чтобы залучить вас в зятья — малышка не проживет и года в вашей дьявольски холодной стране с ее ужасным климатом. Да что Шотландия — я не пускаю Мадлен даже в Париж. Только здесь, на Луаре, этот цветок имеет надежду порадовать отца, расцветая…

В тот вечер Джеймс жестоко напился в компании Босуэлла, повествуя кузену, как мерзко родиться и жить королем, если даже жениться придется не по любви. После шотландские аристократы вернулись в столицу, и Джеймс снова принялся сортировать девиц, выгадывая, какая потолще в бедрах, однако судьба исхитрилась — к Рождеству Мад прибыла в Париж провести с отцом праздники, Стюарт увидел ее, танцующей с сестрой, в платье голубого бархата, оттенявшего каштановые кудри, разметавшиеся по плечам в паване… и снова, в любовной тоске и ярости от своего бессилия что-либо изменить, припал к стопам озадаченного Франциска. Король вдругорядь был тверд, но дело решила сама малышка Мадлен, зачем-то открывшая Джеймсу свое доверчивое юное сердце. Она пожелала замуж, даже если это будет стоить ей жизни. Королева Элеонора горячо возражала, побежденный Франциск согласился.

Граф Босуэлл переодевался к парадному ужину, первому в череде празднований помолвки хрупкой принцессы Мадлен, выбирая из шкатулки с украшениями те, что были побогаче, алмазы в перстнях и броши, или те, что наиболее верно оттеняли его яркую внешность, сапфиры в нагрудной цепи. На стук закрытой в спальню двери он не шевельнулся, только бросил, не глядя, через плечо:

— Хэмиш, другой дублет, черный с золотом…

Но отвечал ему — неожиданно — грудной женский голос:

— Не зовите слуг, ваша милость, я отпустила их выпить за мое здоровье.

Патрик обернулся — невысокая изящная дама, светлые волосы, отливающие в рыжину, темные глаза и такие формы, что любой мужчина отдал бы правую руку за ее благосклонность. К счастью для кавалеров, радушие графини Элеоноры де Трай не требовало столь высокой платы. Лучший бюст среди парижских дам и задний фасад, который вдохновит и мертвого. Король Франциск, признанной фавориткой которого она слыла, в свое время округлил ей не только чрево, но и поместье, а Джеймсу Стюарту она отдалась просто из любви к искусству. Не далее, как третьего дня кузен Джейми со вкусом повествовал Патрику о ее утонченных прелестях. Сам Белокурый усиленно не обращал внимания на авансы с этой стороны и разозленная неуступчивостью бесстрашная красотка решила взять упрямца штурмом. Босуэлл не стал делать вид, что ему невдомек цель ее прихода. Легкая усмешка поползла по его губам, Патрик чуть склонил растрепанную светловолосую голову к плечу, отчего сразу приобрел вид очаровательно мальчишеский:

— Однако, мадам, вы явились сюда с такой решимостью на челе, как если бы намеревались получить желаемое силой.

— А вы любите такие игры, граф? — с интересом спросила та.

— Только если я — сверху… я могу вам чем-нибудь помочь?

— Можете, — отвечала она с завидной прямотой, — перестаньте ломаться, лорд-адмирал, от вас не убудет. Вы же знаете, что я вас хочу.

Полуодетый, Патрик Хепберн являл собой зрелище и живописное, и не в меньшей степени соблазнительное. Темно-синий, в цвет глаз, дублет, расшитый серебром и шотландским жемчугом, был распахнут, приспущен с широких плеч, и ворот рубахи не зашнурован — взгляд дамы, подобно дротику, впился в открытую грудь, в тонкую, поблескивающую цепочку шейного крестика, в край рваного шрама, которого ей так хотелось коснуться губами… Хепберн, по-прежнему не шевелясь, позволял Элеоноре любоваться собой, забавляясь ее терзаниями. Графиня сглотнула комок в горле, потянула завязки плаща, и темное сукно поползло на пол — пришедшая на свидание знатная дама была одета дешевле иной служанки, сорочка, пара юбок, простой корсаж. Под тонким полотном исподнего упруго колыхалось ее лучшее украшение, Элеонора явно не собиралась тратить много времени на раздевание… Она решительно сделала несколько шагов к молодому человеку, взяла руки Босуэлла, привычно лежавшие на поясном ремне, в свои и возложила себе на грудь, а затем прижалась к нему, закрывая ведьминские глаза, вдыхая теплый и резкий запах мужского тела.