Книга Белокурый. Король холмов, страница 150 – Илона Якимова

— Положение, вот как? Если ты считаешь нынешнюю нашу жизнь «положением»…

— Уж какая есть. Думаешь, ты так необходим Генриху, Арчибальд? Ты уже изгнан из Шотландии, тогда как Босуэлл, если письма не врут — один из самых приближенных людей к Стюарту, в его руках — половина Границы, несмотря на два заключения… он, стервец, ловок. И именно он сейчас нужен Генриху. Конечно, первый советник Тюдора по делам шотландским теперь ты, но Босуэлл может предложить больше. Тебе не удастся убрать его открыто, не повредив тем самым отношениям с королем.

— Открыто — допустим. Но почему непременно открыто? Изабелла, не найдется ли у вас верного средства?

— Бог ты мой, Арчибальд, зачем? — леди подняла глаза от вышивки напрестольного покрова. — Я напишу сыну.

Прежде лорда Килспинди Изабелла Хоппар побывала замужем за королевским мануфактурщиком Робертом Мобреем, и молодой Эндрю Мобрей, продолжавший дело покойного отца в Лейте, собственно, приходился ей не сыном, а пасынком, но родной матери не помнил и отношения с мачехой сохранил самые добрые.

— К моменту, когда граф Босуэлл вернется в Эдинбург, а то и раньше, король Джеймс будет осведомлен, где именно наш добрый друг провел лето. Ведь Босуэлл наверняка объявился в Лондоне без позволения сюзерена, оттого и свита его малочисленна, и носит он цвета своего кузена Хантли.

Ангус помолчал, кивнул, Питтендрейк кликнул слугу, велел прибавить свечей, эля, нести обед. Пока йомены выполнят весь церемониал в трапезной, у четверых, сильных своей волей и своей ненавистью, есть около получаса на беседу. Четверо отправились в изгнание — пожизненно, но там, на родине, оставалась пятая.

— Что пишет Дженет?

Свою сестру Элизабет Хей граф Ангус по заслугам считал безмозглой курицей, но вот Дженет, зеленоглазая Дженет Лайон… благодаря вдовой леди Глэмис братья Дуглас и в Англии были вполне в курсе событий при дворе Джеймса Стюарта.

— У Дженет сейчас довольно хлопот не только из-за нас, но из-за Скипнесса. Едва она вышла за него замуж, как король решил устрашить горцев. Аргайл пошел под опалу первым, Ковдор принес повинную, будучи ни в чем невиновен…

— В точности как Босуэлл, — заметил Питтендрейк.

Ангус поморщился:

— Да не поминай ты его, Христа ради, Джордж, до сей поры тошно. Изабелла, отпишите Джен, чтоб впредь была осторожнее. Драмланриг передавал, король живьем готов съесть любого, кто верен нашему дому. Если так пойдет дело, ее не защитит даже Скипнесс. Он круто повел дело, мой бывший пасынок.

— Желал бы я большей жалостливости каменному сердцу короля, даже не ради нас самих, — отозвался Серая сталь. — Не делай глупостей, Арчибальд. Марго в полной безопасности, а иного повода для ссоры я сейчас не вижу. В сентябре ты ведь сам заявишься к нему домой, не так ли? Король дал добро?

— Король дал добро, — кивнул Ангус, — выходим из Бервика.

Огромный рейд под тысячу численностью готовился осенью выйти под командованием графа Ангуса из Нортумберленда в Ист-Лотиан.

— Ну? — слабый, светлый взгляд, который вполне объяснял данное Килспинди королем Джеймсом прозвище, холодяще коснулся обоих братьев. — Тогда в чем дело, ребятки? Утопить в крови, в собственной его постели, в родовом гнезде… что может быть слаще для Дугласа?

Опершись на руку жены, Килспинди тяжело встал из кресла, покинул комнату.