Книга Белокурый. Король холмов, страница 102 – Илона Якимова

Парень был сирота, Уилли Скотт из Бокле. Никто не знал, почему он отбился от стаи, но Робби пригрел его. Слепому понятно было, зачем Эллиоту хорошенький смышленый мальчишка, но в личные дела Роба даже свора старалась не вмешиваться после того, как за первый год капитанства он покалечил пятерых и убил троих. Патрик тоже в ту сторону не смотрел — у них с Робом все было решено, а пока эти двое устраивались так, что никто, даже самые дотошные, не могли поклясться, что доподлинно знают их секрет, лэрд не видел причин вмешиваться. Однако Роб учил его драться с применением всех хитрых приемов, открытие которых чужаку выдавало его сильней, чем прямое признание в любви.

Роберт Эллиот пронзительно посмотрел на графа, отвечал:

— Вам не придется стыдиться меня, лэрд, даю слово.

— Знаю, — Белокурый положил ему руку на плечо на несколько мгновений, прежде чем выйти из холла, сесть во дворе на оседланного уже Раннего Снега… и тепло тела Роба Эллиота хранила его ладонь до тех пор, пока не легла на холодные ремни поводий.

В Хейлсе граф успел провести пять дней, с головой уйдя в расходные книги, в сверку собранной арендной платы, в хозяйственные труды, прежде чем в голубятне заворковал серо-белый гонец из Хермитейджа. Писал Болтон. Да, все тот же красивый, без наклона, унциальный шрифт. Но Патрик предпочел бы что угодно на свете из неприятностей одной этой аккуратно сообщенной новости.

Роберт, именуемый Леди Эллиот, младший брат лэрда Парка, взят за жестокую резню на ферме Моффатов…

Девять человек жертв. И его лучший капитан — опять по локоть в крови. Лучший капитан блюстителя закона и порядка, хранителя Средней Марки и главного судьи долины Лиддесдейл. Его, самого графа Босуэлла.

Когда осатаневший от бешенства Белокурый, бросив все дела, мчался обратно в Долину, количество смертей, которые он предназначал Эллиоту лично, удваивалось с каждой милей пройденного пути. Если бы Роберт оказался с ним в Хейлсе — был бы вздернут на стене незамедлительно. Подумать только, до такой степени забыться! Что он вообще о себе воображает, этот Эллиот — не в рейде, не по приказу, просто среди бела дня, как обычный убийца — его-то доверенное лицо и капитан! Столь острую злость в нем вызывали не сама жестокость и даже не количество жертв, а, в первую очередь, то, что Роберт совершил это самовольно, без приказа… Трехдневная дорога, сделанная за полтора дня, конечно, слегка подохладила фамильный хепбернский гнев, однако, когда граф шел через через холл Караульни в жилые покои к дяде, рейдеры расступались перед ним, стремясь убраться подальше, так очевидна была гримаса едва сдерживаемой ярости на его лице.

Босуэлл плечом нажал на знакомую дверь, вошел, сел… ни слова приветствия.

Болтон поднял голову, отвечая на невысказанный вопрос:

— Роберта нет здесь.

— Что произошло? — тяжелым голосом спросил Босуэлл.

За время безумной скачки в холмах все-таки закралась в его горячую голову здравая мысль, что не мог Роберт пойти на резню просто для удовольствия, не имея никакой причины… очень серьезной причины. Не тот человек Леди Эллиот.

Болтон заговорил, деловито и спокойно:

— Моффаты были из тех, кто в родне с Маршаллами, по бабам. У них устроил себе логово Клем Крозиер. Я гонялся за ним с марта, ты помнишь… в общем, на другой день после твоего отъезда пропал этот щенок Эллиота, Уилли Скотт. С ног сбились его искать, когда Клем прислал Роберту его исподнюю рубаху в крови, ну и… хотел за него баснословную сумму, пятьдесят фунтов. За этого никчемного сопляка. У Роберта таких денег не было, он пришел ко мне. Я дал ему… и он отвез выкуп, куда было сказано. Поклялся мне на Евангелии, что найдет этих ублюдков и вернет все деньги в целости.