Онлайн книга «Поздняя тризна»
|
— А помнишь, как меня, несмышленого, прогнала тогда, в Лугнасад… Зачин этот очень вдовой графине Аргайл не понравился. Никогда не возвращались они — ни на словах, ни делом — к той ночи, после которой Кэт покинула Ущелье с мужем, направившись в Инверери, а мастер — тогда еще мастер — Аргайл был выкинут отцом ко двору. И всё почему? Потому что оказался, стервец, посреди ночи в спальне у мачехи, разумеется, вовсе без приглашения… И вот теперь вывалилось оно ниоткуда, белье припахивающее, забытое на дне сундука. И зачем понадобилось-то ему? Так и спросила бывшего пасынка: — Зачем ты теперь о том, Арчи? Но господина графа Арчибальда скинуть с мысли было непросто, всегда был смышлен. И он продолжил: — А я помню. За то ведь выгнала, что самого главного не сказал… а после и отец вернулся некстати. А я бы тебя уговорил, веришь? Кэт верила, на самом-то деле — теперь, с высоты опыта и прожитых лет, и не понимала, каким чудом устояла тогда, но соглашаться не стала. Ни к чему. Но понял и так: — Веришь, вижу… Начнем сначала. Совсем не туда сворачивал теплый родственный разговор. — Закончим, Арчи, — и поднялась с лавки, разом ощутив себя неуютно. Такой вечер испортил! — Разговор этот закончен давным-давно. И тут только со всей трезвой ясностью внезапно поняла, что ни разу — ни разу за все годы! — не была в покоях Арчи наедине с ним, всегда, если и заходила к нему, к невестке, то кто-либо присутствовал при беседе. Единый раз за все те годы, за день до отъезда, утратила бдительность, а оказалось-то… Оказалось: просто провёл! А молодой Аргайл снизу-вверх глянул на нее с прищуром, конкретнейше: — Разговор тот меж нас еще и не начинался. Прервали… так я повторю. И тоже поднялся на ноги, разом занимая собой слишком много пространства, чтоб ощущалось то безопасным: — С того, на чем остановился тогда… Кэт, я люблю тебя. Гром небесный прозвучал на этих словах для Кэтрин Кемпбелл. А тем временем пятый граф Аргайл медленно и размеренно опустился на колени перед вдовой графиней четвертого, возложил руки на бедра ей и притянул к себе, приник лицом к низу ее живота. И молчал. Потом поднял к ней лицо и счастливое, и затянутое — до страшного в одержимости — тем самым дурманом, который однажды видела в нем уже, пятнадцать лет назад: — Не могу без тебя, Кэт. Белый свет не мил. Сжалься, окажи Господню милость… Хорошо, думала Кэт, что за подколенки перехватил одной рукой, отпустит — я ж упаду тогда. Ноги и впрямь не держали. Надо же, что приберег напоследок… Она и правда думала, что пасынок отринул ту старую блажь. Арчи прожил пятнадцать лет в бездетном браке с дочерью последнего короля, с сестрой регента, графа Морэя, и ни разу, ни словом, ни делом не дал мачехе, вполне счастливой с его отцом, заподозрить неладное — что не оставил мыслей о ней, как о женщине. Арчи был с ней в ее горе по смерти Роя. Арчи умел подставлять руку, телесно не касаясь ни рукой, ни нечистым взором, и вот… Господи, да что же это такое! Неужель не мог выждать два дня, отпустить ее с миром домой на Острова! Зачем ворошить прошлое, да еще такое темное в искушении, больное такое! Она ошиблась пятнадцать лет назад, по неопытности дав ему понять, что задел за живое — юностью и дерзостью своей. Ошиблась, да, и кто бы тогда хоть лицезрением не согрешил! Но он той ошибки, видно, не забыл и не простил. Клановый девиз Кемпбеллов — «Не позабудь!», он в этом — слишком Кемпбелл… |