Книга Белокурый: Права наследства, страница 93 – Илона Якимова

— У вашей маменьки, епископ, достаточно сыновей, чтоб утешить ее на смертном одре в любой момент, если таковой все-таки ожидает эту железную леди прямо сейчас.

— Я имею честь быть любимым, — отрезал Брихин. — Разумеется, из оставшихся.

— Так что творится в епархии? Или об этом расскажете именно архиепископу Сент-Эндрюсскому?

Выслушать ответ на вопрос подошел уже и сам Ангус. Джеймс Битон как раз сегодня отбыл к себе, догонять его Брихину ни в малой степени не хотелось:

— Отчего же, могу и вам, милорд регент… в епархии в самом деле творится странное. Викарий Церкви Девы Марии в Брихине вчера сообщил мне через верного человека, что никаких писем ни о какой ереси не писал, стало быть, бумага ваша, регент, подложна… вот его подлинные показания. А недоимки по десятине еще мартом внесены в казну. Ну, что вы на меня так смотрите, сэр Питтендрейк? Случается же такое, да? Господин Оттербурн, подойдите-ка… это ведь по вашей части, как королевского адвоката? Монсеньор Данбар отправляется в Глазго на днях, и он, снизойдя к скорбям моей семьи, оказал великую милость собственным глазом узреть души в Брихине, якобы обвиненные в уклонении к ереси… о чем обещал известить Его величество лично!

Монсеньор Данбар, как после обмолвился король своему приятелю Босуэллу, кроме размышлений о ереси, написал также примерно следующее: что порядка в Приграничье до сей поры нет никакого, и что Его величеству не мешало бы подобрать человека верного, кто смог бы нырнуть в этот котел. Из местных, но не очерненных кровной враждой, не запятнанных мздоимством.

— Ну, и где я ему такого найду? — Джеймс сморщил нос, в глазах плясали смешинки. — Как ты думаешь?

Ничего не проси…

С изрядным усилием Дивный граф прикусил язык.

Но что ему было нужно — король знал и так.

Конец апреля выдался теплым и солнечным, до праздника Майского древа оставалось не больше недели, через распахнутое окно свежий ветер скользил по обнаженной коже мурашками, но хоть немного выносил прочь запахи запущенной норы, человеческого пота и дешевого вина.

— Тут вот в чем дело, Патрик… принять вассальную присягу у тебя я могу хоть сейчас. Но утверждение в наследстве и все эти дьяволовы грамоты на земли — их ведь будет еще рассматривать регентский совет.

Дальше можно было уже не объяснять. Король вытянулся во весь рост на дрянной кровати, ногой спихнул оттуда голую девицу, которую они с час тому назад распробовали напару с кузеном:

— Ну, пошла отсюда… — и продолжил мысль, — так что, коли хочешь, конечно, вставай на колени тут, но я бы на твоем месте подождал, пока твой король не сядет прочно на свое место…

Граф кинул девушке монетку из кошелька, внимательно проследил, как та залилась до груди краской, торопливо подобрала свое тряпье, шмыгнула вон. Пожалуй, да, ему претило приносить присягу на верность в публичном доме.

— Это не шлюха, — авторитетно заявил королю уже полуодетый Босуэлл, пришнуровывая дублет к штанам.

Опять Его величеству придворные врачи вместо проститутки подсунули какую-нибудь бедную, но честную, во имя бережения от заразы.

— Почему это не шлюха? — обиделся король.

— Ну, или ее недавно продали в бордель, это ж видно, как она себя держит… если вам угодно, дражайший кузен Джейми, берусь на пари привести к вам в личные покои настоящую девчонку с улицы!