Книга Белокурый: Права наследства, страница 35 – Илона Якимова

Брихин бросил долгий взгляд на племянника:

— Я бы тоже этого хотел.

И прибавил, чтоб облегчить вес того, как это прозвучало:

— Мне бы не пришлось тогда напоминать азы приличного поведения вашей милости — навыки, которые имеет каждый сопляк.

Джон Хепберн был не столько железный, сколько, во всех смыслах, стальной — ни нервы, ни мускулы, ни тонкие нити души разорвать в нем не представлялось возможным. Именно то, что надо было двенадцатилетнему графу — уже не ребенку, еще не юноше, умному, дерзкому, не знающему ни страха, ни почтения ни к чему, кроме Господа, проявлявшему первые всплески алчной жажды жить, изменчивости натуры, злой памяти и ехидного нрава. Словом, это был юный, но уже полностью сформировавшийся Хепберн, который еще не знал своей силы, и которому только требовалась благодатная почва, чтобы нагулять мяса и заматереть. А еще — наставник в деле интриги, обольщения и убийства.

Так они и нашли друг друга, дядя и племянник. Но племяннику, чтобы понять это, потребовалось время.

Проведя ревизию мирных навыков, неугомонный Брихин взялся и за военные. С его точки зрения, Патрику давно пора было пересесть на другого коня вместо Каурки, и Джон дал себе слово пересмотреть конюшню покойного приора, а нет — так и купить подходящего жеребца. Что касается умения владеть мечом, то это он положил проверить сам, хотя и привез с собой мастера по оружию, бывшего ландскнехта-наемника из Данцига Франца Хаальса. Герр Хаальс станет учить молодого графа впредь. Но нынешнюю его сноровку можно было узнать только в бою.

Наутро, в час, отводимый обычно для тренировки с мечом, Патрик Хепберн, выйдя во двор, обнаружил вместо Рона Хея епископа Брихина, который поджидал племянника, одетый в толстый стеганый дублет, и опершись на окованный железом деревянный меч. Без клерикального облачения хорошо стала видна отличная фигура несгибаемого Джона — одни жилы, мускулы, связки, ни грамма жира, тело воина, атлета, прирожденного рейдера.

— Ну-ка, вставайте в позицию… — пригласил дядя. — Посмотрим, на что вы годитесь в бою.

В росте они были почти равны, так что это был справедливый поединок, и Патрик охотно кинулся в драку, горя желанием отомстить дяде за все угрозы. Но он и предполагать не мог, что за плечами епископа — не один десяток разбойных рейдов в Приграничье, что противостоять его юношескому напору будет чуть ли не лучшая рука Лиддесдейла, потому что в бою один на один побить Брихина не мог даже тяжеловесный Болтон. Со стороны казалось, что Брихин не бьется, а танцует — так грациозны и точны были его движения; выйдя разве что на два-три шага из начальной позиции, он успел уже отпустить Патрику с дюжину ударов, каждый из которых проникал до тела, и каждый из которых он комментировал с точки зрения наносимой раны:

— Левое предплечье! Живот! Бедро! Снова живот… а вы вообще умеете держать клинок в руках, господин граф? Или прикажете засадить вас за прялку, ибо мужские искусства вам не по плечу? Грудь! Живот! Голова! Мои поздравления, вы убиты… куда⁈ Обратно в позицию, живо!

И так — раз от раза, удар за ударом, словцо за словцом. Он язвил племянника насмешкой, выводил из себя и тут же приканчивал, но Патрик снова и снова попадался в ту же ловушку раздразненного темперамента. А Брихин был по-прежнему невозмутим, саркастичен и точен, без усилий проходя его защиту насквозь. И только по блеску сощуренных глаз железного Джона можно было заметить, что от природы он ничуть не менее страстен и азартен, нежели племянник.