Книга Белокурый: Права наследства, страница 103 – Илона Якимова

Бинстон Морэй, сияя круглым, обманчиво простодушным лицом, вслед за Данбаром сказал королю и в Совете то же: что регент, человек несомненно достойный, вероятно, не в состоянии справиться с английскими рейдами… по той ли причине, что имеет в них долю? Что английскому королю выгодно видеть при особе племянника именно графа Ангуса, с которым всегда можно договориться? Джон Максвелл хмуро кивнул, за скучающим выражением физиономии потомственного хранителя Западной марки, кроме собственной корысти, была видна и явная воля матери Босуэлла, Оттербурн высказался в том роде, что обстоятельства дела следовало бы уточнить, а с ними согласился и разваливающийся на части Арран! Насмердев, Морэй, довольный собою, отбыл, но Ангус ощущал себя так, словно сами плиты пола накренились под ним, Ангус видел врага, но не мог уязвить его.

— Хепберны? — переспросил его король в ответ на прямое указание виновников беспорядка. — Вот как? Хепберны⁈ Если я молод, не значит, что я — дурак, милорд регент. Да вы, как я погляжу, прямо неравнодушны к этой фамилии… ущерб за сожженный пилтауэр в Болтоне потру́дитесь внести не из королевской казны?

— Не прежде, чем с Болтона вместе с Веддербурном будет снято обвинение в измене короне, — отвечал Ангус.

Шестнадцатилетний король Шотландии несколько мгновений внимательно изучал своего регента, а регент — короля: худое лицо, веснушки на острых скулах, большие, блеклые, насмешливые, широко расставленные глаза… о, вот в них не было ни следа детской безобидности. Стюарт, Тюдор и Йорк в горячем, текучем сплаве души — так неужели Джордж Питтендрейк прав, и король вырос? Четыре коротких года — и где она, былая власть над ним, и вот уже — не мальчишка… Могучий граф Ангус почти телесно ощущал, как бразды правления выскальзывают из рук.

Все еще отчим едва ли не с ненавистью смотрел на пока что пасынка.

— Они договорились? — спросил Брихин племянника. — Король соберет войска против Лайла?

— Нет, — Босуэлл присутствовал в Совете, где шло обсуждение, больше похожее на грубую свару, хотя формально не имел прав там быть, — Ангус сказал, что сам возглавит рейд, не утруждая Его величество… на днях.

— Не выгорело, — резюмировал Брихин. — Жаль. На Границу регент его не пустит, но куда-то должен будет вывезти из Эдинбурга — чтоб король не вовсе чувствовал себя в клетке. Не на границу, потому что это практически мимо нас, а нас регент теперь… нет, не боится, но принимает в расчет. Стало быть, на север, поближе к своим землям, под предлогом устранения беспорядков в Нагорье. Перемены не за горами…

И как в воду глядел.

Кусок тесаного камня упал всего лишь в футе перед мордой Раннего Снега, когда Босуэлл выезжал из ворот — со строительных лесов, установленных для подновления замковой стены. Графа спасли только чутье и нервы жеребца — Ранний Снег уперся под аркой и ни за что не хотел идти дальше, но всадник вынудил его двигаться вперед, белый конь с полдороги вскинулся на дыбы… и тут раздался тяжкий удар, каменная крошка брызнула с мостовой под копыта. Каменщика на том месте, откуда упал камень, не нашли. Король, прослышав о происшествии, грозил виновным лютой карой, граф Ангус пообещал выяснить, в чем дело… Брихин присутствовал при этой встрече в личных комнатах государя и сам видел искренне встревоженное лицо регента. Брихин, по обыкновению, выбрал самую незаметную точку обзора кабинета — опираясь на колонну камина, напоминая в своем внешнем покое скорей резную фигуру, нежели живого человека.