Книга Белокурый: Права наследства, страница 102 – Илона Якимова

— И что потом? — нетерпеливо спросил Патрик.

— Этого никто не знает, господин граф. Но однажды фортуна повернется к нам спиной, как писал Петроний, и тогда мы можем кое-чем подразжиться… или лишиться собственных голов. Напишу-ка я брату, — решил Брихин, — тебе не помешает своя сотня под размен… если что.

Сейчас он говорил о сотне кинсменов, как о колоде игральных карт.

— Ах, вот о чем вы хлопочете, ваше преподобие… — пробормотал граф, пристально глядя в угли жаровни.

Шотландия, Эдинбург, май 1528

На что, чтоб устроить дело младшего брата, Патрику Болтону потребовалось десять дней с минуты, как епископ Брихин упомянул об этом матери. Уильям Лайл, так называемый «принц воров», вышел со Спорной земли на Среднюю марку Шотландии с благородным размахом. Горело всё, всё было разорено в пределах десяти миль от английской границы. Земли короля и манор леди Флеминг подверглись прямому нападению. Джеймс Стюарт был в лютом бешенстве, его трясло, как в припадке пляски Святого Витта, и орал он на регента так, что слышно было за три комнаты от спальни короля:

— Где ваш мир, Ангус? Где ваш поганый Бервикский мир с моим дядей⁈ В чем он? Вы не в состоянии защитить от англичан даже угодья своего короля, не говоря уж о простых людях! Не можете справиться в одни руки — я поеду в Приграничье сам, королевским судом разгребать навоз, наваленный вами кучей за эти годы…

«Поеду в Приграничье?» Да одна такая попытка уже стоила Ангуса бунта, учиненного Уолтером Скоттом Бранксхольм-Бокле, имевшего целью именно освободить короля от регента! Джеймса ни в коем случае нельзя отпускать на вольный выпас, в особенности, на Границу.

— Джордж, — сказал брату Ангус, выйдя от Его величества, не именуя прямо, — подзажились эти паршивцы при дворе. Убери его.

Болтон-тауэр запылал повторно, однако на сей раз Джон Брихин и не подумал тронуться с места.

— Всегда за шашни Джонни расплачивается кто-либо из нас, — спокойно подвел итог Патрик Болтон, поднимая на подмогу родичей по жене Хоумов Веддербурна, и послал человека к «принцу воров» вдругорядь. — К чему бы это?

— Следующий ход наш, — молвил епископ Брихин. — Когда король тебя спросит…

— Что? — переспросил граф, но по выражению лица более, чем по ответу, понял, речь идет о той самой награде и милости за службу, о которой Джеймс Стюарт все еще пытал его временами.

— Ходатайствуй за Морэя.

— Я, должно быть, ослышался?

— Нет, конечно. Приор Сент-Эндрюса имеет право быть в Совете короля. Ты оставил этот пост ввиду искания прав иных. Меня Ангус наверх не пропустит, а Морэя поддержит Битон. Действуй же.

И Битон действительно поддержал, как поддержал и отчим Белокурого — Джон Максвелл, и даже Уолтер Скотт, которому до «Повелителя шлюх» было дела немногим больше, чем до прошлогоднего снега, прислал свой голос с гонцом. Огилви, еле живой от подагры, согласился с персоной Морэя! Уж расположения Огилви-то когда успел достичь этот дьявол в сутане? Морэй объявился в Эдинбурге со скоростью незамедлительной, припал к руке государя, благодаря за честь, оговаривал, льстил, подличал, лгал… и попытался было даже подсидеть рекомендовавших его.

— Но здесь, — разумея Босуэлл-корт, сказал граф дяде, — его не будет ни при каких ваших высоких расчетах!

— Само собой, — отвечал тот и прозрачно намекнул кузену, что в свое гнездо не гадят.