Книга Младший сын, страница 85 – Илона Якимова

— Что это они, Йан?

— Так ведь смотр же, мастер Джон. В Колдстриме. Ожидают только сэра Крейгса, да его милость епископа, а там и выступим.

Только тут, при виде этих пеших вилланов, в криво сидящих, непривычных им джеках, стальных боннетах, с пиками, которые несли они, словно цепы для обмолотки зерна, мне пришло в голову, что сэр Крейгс, королевский конюший, имел основания выглядеть постаревшим в этом году. Так, значит, король решил всерьез постоять за Старинный союз? Быть того не может, какая нелепость. Всё всегда можно решить переговорами, так, кажется, говорил Адам.

Вокруг Хейлса кипело. И у ручья кипело, и на том берегу Тайна.

Лагерем вокруг замка стояли лорды, подчиненные хранителю Трех марок и командиру королевского авангарда графу Босуэллу: Хоумы в количестве трех наших безбашенных кузенов, Хеи Йестера, молодой Хаулетт Хей со своими людьми, Синклеры — их лорд был женат на нашей тетке, большой отряд красавчика Треквайра, Хепберны всех мастей — из Хейлса, Бинстона, Крейгса, Уитсома, Болтона, Ролландстона и даже Ваутоны, надо же. Адам Крейгс опередил меня в дороге и нынче расхаживал меж палаток вперевалочку, вел разговоры за жизнь с командирами сотен. Патрик с Уиллом были приставлены к делу, носясь из конца в конец лагеря с поручениями от дяди — и оба так заняты, что даже не отпустили мне вслед никакой обычной грубости. От ржания коней дрожал воздух, кроме тумана он был полон острого запаха навоза, лошадиного пота и человечьей мочи. То тут, то там взвивались вверх дымки костров, откуда-то густо потянуто потажем с бараньей головой.

Двор замка также был месивом людей, лошадей, штандартов. На ступенях часовни, подобно филину, вылезшему из дупла среди бела дня, перетаптывался отец Катберт — как будто постаревший вдвое с нашей последней встречи — вжимал седую голову в плечи, тянул куда-то вдаль, над головами людей, крест в скрюченных пальцах. Кого он желал заклясть — мне неведомо. Но под руку его карающего милосердия внезапно пришелся я — и тут же он отдернул распятие, словно обжегшись.

Граф Босуэлл был в холле. Первое, что я увидал — как горит его фигура, обугливается на фоне огня в камине, как огонь пожирает его, облокотившегося на каминную доску в беседе с лордами. Все они был там, спасающиеся от сырости сентябрьских полей: Джонни Хей Йестер, его братец Ланцелот Хей, отхапавший по браку наследство ведьмака Хаулетта, шурин Адама Джейми Треквайр, похожий на свою сестру, как близнец, лорд Генри Синклер… Все они были там и все горели в огне камина так, что слепило глаза.

Адам заметно осунулся и был необычно серьезен. Когда он, махнув рукой, шагнул ко мне от камина, группа мужчин, двинувшись вслед за ним, рассыпалась, словно угли из очага… все они стали снова живыми. Мне полегчало.

— Пойдем, — брат тронул за плечо, увлекая за собой. — Нужно поговорить.

Принимая приветствия кинсменов и родичей, протягивая руку с фамильным перстнем для поцелуя, Адам шел, рассекая волны людей во дворе, но повернул вовсе не к Западной башне — к себе, и не к Восточной — к леди-матери, занимавшей теперь бывшие покои девиц Хепберн. Босуэлл нырнул в воротца на реку близ кухни, спустился по влажной траве на берег Тайна, обернулся ко мне, медлящему наверху, кивнул… я, оскальзываясь, пошел за ним следом. Мальчишкой то было любимое его времяпрепровождение — сидеть вечером здесь на берегу, глядеть в бурление свинцовой воды. У Тайна норов Хепбернов — с изъяном, без жалости, без пощады. Теперь один из Хепбернов стоял и смотрел в воду, надеясь выгадать свой жребий. Пенные бурунчики на перекатах здесь всегда похожи на гривы коней. Ниже по течению на мостках прачки стучали вальками, и этот мерный звук вторгался в мои размышления, назойливо и однообразно.