Онлайн книга «Младший сын»
|
— Конечно. Грифель марал обрывок бумаги, на чистовик чернилами я перенесу это в Караульне. — И кого здесь нельзя брать за лезвие? — Да никого почти. Кроме твоих братьев. Мастер Патрик — он кровопролитный, а мастер Уилл — баселард. — А я? — А ты — гросс-мессер, Джон, навроде того, что сковал для Его императорского величества непревзойденный Ганс Сумершпергер. Никогда не знаешь, когда ты отсечешь руку противнику… — Да не хотел я вовсе ничего ему отсекать! Он усмехался. — Ну, хорошо! Спасибо тебе, Франц. Господь благословил меня встречей с тобой, а тебя — умением вовремя приходить в гущу схватки. — Так я учился этому много лет, и мои наставники были необходимость, опасность, смерть. — Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. — Да! Потому должно не лениться, воспитывая трудом тело и душу. — Когда это я ленился? — В монастыре мы писали проповедь ежедневно! — В монастыре никто не подкладывал мне мервых тел под двери храма! Хаальс вздохнул и перекрестился: — Здесь все кривое — и земля, и люди. Они все тут короткие, как ножи сравнимо с мечом. Но добивают всегда ножом, Джон. Помни об этом. Я сделал пометку и привстал с плаща, наблюдая вереницу конных, подтекающих к Караульне: — А это что еще за яблочко наливное к нам с горы катится? Кажется, дух Долины плотно въедался в меня и там, где наружно я не желал этого. Я начинал мыслить и говорить, как они все. — Съесть дозволит или само зубастое? На ту Пасху Господь послал нам гостей, а мне лично — опять великое искушение. Искушение убийством, конечно же. Поскольку меня не пронять же ничем иным. Уже подходя, увидал я — белый лев на вымпеле, синий лен. Яблочко оказалось зубастым. Интересно, что от нас понадобилось не просто кузенам Хоумам, но самому несравненному лорду Александру, главе семьи, казначею королевства Шотландия и лорду-хранителю Восточной Марки? У меня было время поразмыслить ровно до того момента, пока я шел до дверей холла, где Алекс держал совет с моими братьями. Я знал его мало, а узнать имел желания еще меньше. Наше родство было двойным в нескольких поколениях: моей бабкой по отцу была Элен Хоум, дочь первого лорда Хоума; дед Алекса был женат на Агнесс Хепберн, сестре моего прадеда, первого лорда Хейлса. Алекс во всем выигрывал у меня — и старший сын, и красавец, и лорд, странно было бы чувствовать к кузену привязанность. Да еще и выжил на Флоддене при слухах самых подозрительных. Уилл и Патрик в большей степени обращались с ним накоротке, поскольку получали воспитание пажами в Хоум-касл, да и то, до известной степени. Кузен совершенно не зря слыл человеком горячего нрава. Еще за три фута до двери я услыхал, как он повышает в голос — и после вошел в холл. И не ошибся. Красавчик Алекс, руки в боки, поигрывал мускулами, глядел сверху вниз на мастера Хейлса, расположившегося в кресле. И со спины было понятно, как сильно он раздражен. Красавчику Алексу позарез было нужно от нас… что? Я вошел на середине разговора. Уилл был уже тут, он переглянулся со мной. Алекс поднажимал: — У меня к тебе дело, Патрик Хепберн, как к старшему мужчине в семье. А ты морочишь мне голову бабьими бреднями. Да или нет? Попробуй ему сказать «нет», особенно теперь, когда охмелел от силы, титутов, от свободы в поле. Это явственно отразилось на хмуром лице брата Патрика. |