Книга Роза и Терновник, страница 62 – Алла Касперович

В путь отправились ближе к одиннадцати. Возможно, удалось бы и раньше, если бы графу не вздумалось пройтись по оранжерее, чтобы запомнить как можно больше цветов, за которыми так трепетно ухаживал Ирвин – хотел как можно подробнее описать его сестре, какую красоту выращивал её брат. Опять же, если уже не слишком поздно.

С погодой путникам повезло: светило солнце, а на небе лениво проплывали редкие облака. Ничего не предвещало дождя, поэтому, по крайней мере, какое-то время беспокоиться о бездорожье не приходилось. Эррингтоны никогда не скупились на удобства, и карета мягко пружинила – никакой тряски, о которой так волновалась Долли. Можно сказать, что поездка, если погода не испортится и ничего не случится по пути, обещала быть довольно приятной.

Какое-то время Розамунд и Майкл ехали в молчании, но совсем недолго.

— А что это за книга, которую ты вчера читала? – поинтересовался граф. После того как на ней проявились крошечные розы, он забрал её с собой и припрятал, потому как не знал, как объяснить супруге новое украшение на обложке.

— «Волнение и честь».

— Звучит… увлекательно. – Название книги ему ни о чём не сказало.

— Вы её раньше не читали?

— Не довелось пока.

— О, я думаю, вам должно понравиться! – оживилась Розамунд.

— Ты её уже читала раньше?

— Много раз! Я даже не скажу вам, сколько именно. Это история о мальчике-сироте, которого берёт к себе одинокая старушка, в друг друге они находят по-настоящему родственную душу. Можно и посмеяться, и погрустить. Равнодушным вы точно не останетесь, я вас уверяю.

— А почему называется «Волнение и честь»? Из твоего описания, дорогая, я не понял.

— О!.. – лукаво подмигнула ему она. – Вы сами догадаетесь, когда дойдёте до середины.

— Обязательно почитаю, – пообещал ей граф. А про себя добавил: – «Когда научусь читать».

— Вы не пожалеете!

— Не сомневаюсь, моя дорогая. – Он смотрел на неё с такой нежностью, что у неё заалели щёки, но взгляд она не отвела.

По телу Розамунд растеклось приятное тепло, как если бы муж укрыл её пуховым одеялом. Ей вдруг захотелось, чтобы и он почувствовал нечто подобное, но не знала, что для этого может сделать. Обнять его? Но не будет ли это как-то слишком? Вот так – средь бела дня? Нет, пожалуй, с объятиями стоит повременить.

— Дорогая?

— Мм?

— Ты задумалась. Может, хочешь немного пройтись? Я скажу кучеру…

— Нет-нет! – замотала головой она и улыбнулась. – Всё равно скоро обед, тогда и остановимся.

— Жду не дождусь, когда попробую, что такого эдакого положила нам с собой Милли!

— Вы знаете, Майкл, я тоже.

Они проехали мимо деревни, пересекли поле и въехали в небольшую рощицу. Колесо налетело на выступающий над землёй корень, карета подпрыгнула, а вместе с ней и путешественники. Розамунд ойкнула и посмотрела на свою ладонь – на указательном пальце выступила кровь.

— Поцарапалась… – пробормотала графиня.

Без лишних слов граф пересадил её к себе на сидение, вытащил из нагрудного кармана жилетки носовой платок с вышитой розой и приложил его к царапине, а затем убрал его и прикоснулся губами к пальцу, где не осталось ни единой капельки крови. Всё это время Розамунд будто и не дышала, но сердце её при этом бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из груди.

Майкл посмотрел в округлившиеся глаза Розамунд, взгляд его затуманился, сапфировые глаза подёрнулись дымкой, а дыхание участилось. Граф медленно придвинулся ближе, давая ей возможность сбежать, но она не шелохнулась и лишь прикрыла веки.