Книга Роза и Терновник, страница 109 – Алла Касперович

— Всё, чем вы посчитаете важным поделиться.

Графиня призадумалась, решая, с чего же именно начать.

— Мы с родителями жили в большом доме с садом в пригороде Лондона…

Отец нарочно выбрал место, где жизнь не так сильно кипела, как на самых популярных и желанных улицах столицы. Для обожаемой жены он разбил розарий, потому что больше всего мама любила именно эти цветы. Её кожа будто пропиталась их ароматом, и Розамунд всегда становилось хорошо и тепло на душе, стоило ей учуять запах роз. Её саму назвали в их честь. Rosa munda – «чистая, безупречная роза».

Иногда к ним в гости приезжал младший брат отца, Мортимер Дарвуд. Надолго он не задерживался, и мама всякий раз хмурилась, когда он гостил. Делала она так, разумеется, когда думала, что никто не видит. Но маленькая Розамунд всё подмечала, хотя тогда не понимала, почему матери не нравится их родственник. Племяннице же он всегда привозил небольшие подарки, называл «красавицей Розой», но сблизиться не пытался, что её вполне устраивало, потому что у неё и без него забот хватало. Больше всего она любила наблюдать за жучками-паучками, обитавшими в саду и розарии. Дядя Мортимер, нагостившись, уезжал, и жизнь вновь возвращалась на круги своя.

Счастливое, беззаботное время, воспоминания о котором одновременно приносили и радость, и печаль, потому что длилось оно недолго. Розамунд шёл шестой год, когда приключилось несчастье. Когда и как начался пожар, впоследствии никто сказать не мог. Не было ясно, по неосторожности ли, или кто-то устроил поджёг, однако дом сгорел дотла, а вместе с ним и весь мир маленькой Розамунд, потому что её ещё нянька сумела вынести из пожара, а родители так и остались там, не сумев выбраться. Их тела нашли потом, когда пожар всё-таки потушили, хотя и с огромнейшим трудом – лето тогда стояло жаркое и засушливое. Мистер и миссис Дарвуд вероятнее всего задохнулись от дыма, и последние свои мгновения они провели в объятиях друг друга.

С той самой поры Розамунд преследовали кошмары, из которых можно было выбраться либо ценой невероятной боли, словно кожу с тебя заживо сдирают, либо оставаться в них до пробуждения и постоянно трястись от ужаса. И только с появлением в её жизни Майкла-Зеркальника кошмары отступили, но она чувствовала, что они не ушли навсегда, а всего лишь ждали удобной возможности, чтобы вновь наброситься на излюбленную жертву.

— Понятно-понятно… – кивал викарий. Сейчас, когда ему не нужно было двигаться и тратить на то остатки сил, он выглядел бодрее. – Могу сказать, Ваша Светлость, удача определённо на вашей стороне, потому что, я думаю, в том огне и вам суждено было сгинуть. Кошмары, как вы наверняка сами понимаете, совсем не обычные, раз вы всякий раз ощущаете боль. Нет, я слышал, конечно, что кто-то и придумать себе такое может, а потом настолько начинает в это верить, что боль становится настоящей. Но я уверен, что это не ваш случай. Взять хотя бы то, что вы можете видеть истинный цвет глаз вашего мужа, да и мои глаза вы тоже видели. На вас магия, миледи. Проклятие, если точнее.

— Проклятие? – в один голос воскликнули супруги.

— Миледи, нет ли на вас какого-нибудь знака? Шрама, ожога… Чего-нибудь, что напоминало бы огонь?

— Родимое пятно! – снова одновременно выпалили граф и графиня.