Книга Роза и Терновник, страница 106 – Алла Касперович

И только треклятую экономку Хитклиф – за все годы, что Розамунд провела под крылом у дядюшки, она так и не узнала ни её имени, ни семейного статуса, Хитклиф всегда оставалась просто Хитклиф – казалось, ничего не брало. Она никогда не болела, повсюду таскалась за любимым хозяином, исполняла все его приказания с особенным усердием, с прямой спиной сидела рядышком с ним на проповедях и лишний раз боялась вздохнуть, чтобы ненароком не потревожить покой Мортимера Дарвуда.

Пастор Хиггинс сам вёл учёт тех, кто посещал его проповеди. Если бы хоть кто-нибудь решился хотя бы раз пропустить – такие находились крайне редко, разве что они пребывали на смертном одре, – то викарий потом называл имя наглеца во всеуслышание и продлевал проповедь ещё на полчаса, а то и на целый час, дабы все знали, что среди них появилась заблудшая овца. Никому не хотелось, чтобы его имя упоминали в подобном ключе, а потому даже при смерти умудрялись из последних сил прийти на проповедь, досидеть её до конца, а уж после, покинув недра церкви, отдать Богу душу.

Что на памяти Розамунд случилось не менее трёх раз. Тётушку Гвендолин пастор Хиггинс, к слову, соизволил назвать достойной женщиной, а потому дядюшка остался доволен – она не опорочила имя Дарвудов.

Таков был непоколебимый в своей правоте пастор Хиггинс, что же до пастора Сэмюеля Арчера… Пастор Сэмюель Арчер был пастором Сэмюелем Арчером, и этим всё сказано, за это Розамунд, в девичестве Дарвуд, была ему безмерно благодарна.

— Ты завтра будешь в состоянии ехать? – озаботился Майкл, когда жена прочитала ему записку.

— Я и сегодня в состоянии! Только нас там не ждут. Знаешь, я бы немного прогулялась. Я… Я думаю, я бы хотела сходить в оранжерею.

— В оранжерею? – опешил граф. – Но там же убили Ирвина. Тебя это не пугает?

— Нисколько, – улыбнулась Розамунд. – Если так подумать, на земле наверняка почти везде когда-то кто-то умирал. Может быт, даже на этом месте, когда дома и в помине ещё не было. Так чего мне бояться? Мой папа, – грустная улыбка появилась и быстро исчезла на её лице, – говорил, что бояться надо живых, а не мёртвых. Думаю, он был прав.

— Жаль, что мне не довелось с ним познакомиться, – Майкл заключил её в объятия, прижал её голову к своей груди и положил подбородок на макушку.

— Мне тоже. Вы бы друг другу обязательно понравились.

Нового смотрителя оранжереи они ещё даже не начинали искать, и всеми растениями пока занимались садовники, обычно заведовавшие садом, примыкавшем к дому. Они на совесть делали свою работу, но всё равно создавалось впечатление, что чего-то не хватает. Словно из оранжереи вырвали душу.

Розамунд и Майкл прохаживались между рядами экзотических и крайне прихотливых растений и цветов, наслаждались ароматами, но всё равно не могли отделаться от чувства, что что-то не так.

— Может, пойдём всё-таки в сад? – не выдержав, первой предложила графиня. – Мне здесь неуютно. Ты не подумай! Это не потому, что здесь произошло убийство!

— Я так и не думаю, – покачал головой граф, – мне здесь тоже не по себе. Ты знаешь, как ищут новую прислугу? Надо кого-то найти на места Ирвина. Кого-то, кто будет так же любить то, что он делает.

— Я займусь этим, – пообещала ему Розамунд, а затем мотнула головой и исправилась: – Нет, мы займёмся этим вместе.