Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 133 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я удивленно посмотрела на него. Он рассказывал, что не нуждался в еде, воде и сне, что чувствовал боль слабее обычного, а об этом еще не упоминал.

— Но… – продолжил Кадзуо, пристально посмотрев на Хасэгаву, – ты, видимо, забыл, кто покупал мне книги про ками и ёкаев.

Я тут же попыталась вспомнить, видела ли такие среди книг в квартире Кадзуо, но не смогла. Хасэгава ничего не ответил, и выражение его лица оставалось нечитаемым. Но он быстро отвернулся и выглянул на улицу.

— Скоро уже можно будет идти дальше. – Его голос прозвучал почти до безразличия спокойно. – До конца улицы осталось совсем немного. Возможно, мы успеем добраться туда до того, как ёкай вновь очнется.

Еще около пары минут мы провели в тяжелом молчании, но я больше не хотела его нарушать: мне хватило прошлой попытки, которая пусть и не привела к ссоре, но все же… Мне казалось, каждый раз, когда Кадзуо и Хасэгава заговаривали, они лишь сильнее ранили друг друга.

Наконец мы выбрались на улицу, где воздух был не таким затхлым, как в том грязном кафе, и все же я не рисковала делать глубокие вдохи: вокруг чувствовались кровь, гниение и что-то еще, что я разобрать не могла, да и не хотела – этот запах был до отвращения резким.

Бегом мы направились вверх по улице, и после небольшого плавного поворота я увидела ее конец, увидела впереди новые дома и вывески, а также фары машин, огни фонарей и светофоров.

Я чувствовала, что устала, но смутно, будто со стороны: адреналин в крови придавал мне сил. И все-таки я не могла не возвращаться раз за разом к мысли о том, как бы мне хотелось без страхов, без угрозы быть убитой, без переживаний за друзей по-настоящему выспаться, побыть дома, провести время с родителями…

Я оборвала себя – все еще было не время и не место для подобных размышлений.

Я не могла двигаться так быстро, как Кадзуо и Хасэгава, поэтому им приходилось замедляться, подстраиваясь под мой темп, а вот Судзу и ее мама вырвались вперед. До конца улицы оставалось лишь три здания, и я невольно ускорилась, но внезапно из одного из домов перед нами стремительно выбежал незнакомый мужчина с седыми волосами.

Его рубашка была перепачкана в крови, хотя мне не показалось, что незнакомец ранен. Лицо его было искажено страхом, который превратился в панический ужас, стоило мужчине увидеть нас.

Но уже через мгновение он понял, что мы не ёкаи, а такие же, как и он, жертвы этого жуткого места.

— Помогите! – воскликнул незнакомец, бросаясь к нам. – Мой сын, его сейчас убьют!

Судзу и Масуми кинули на нас быстрые взгляды, и по лицу первой я поняла, что она не хочет помогать. Не хочет задерживаться и рисковать. В ее взгляде, обращенном на Масуми, я прочла страх и чувство вины, а потому осознала, что переживает Судзу в первую очередь не за свою жизнь, а за жизнь своей мамы. Ее отец уже погиб… И Судзу наверняка винит в его смерти себя.

— Кадзуо-кун, бегите, – велел Хасэгава. – Вы тоже, – кивнул он Судзу и Масуми. – Я помогу.

С этими словами он вместе с незнакомцем поспешил к дому, откуда тот выбежал. Кадзуо дернулся было за Хасэгавой, но застыл, оглянувшись на меня и переведя взгляд на границу со следующей улицей. Судзу и Масуми медлить не стали и быстро побежали вперед.

— Беги! Я помогу им, – бросил Кадзуо и подтолкнул меня в сторону спасительного выхода, но я не побежала дальше.