Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 131 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Лучше поторопиться. Не хочется стать ни закуской для плотоядной улицы, ни блюдом в весьма экзотических местных ресторанах.

Я согласно кивнула, решив игнорировать легкую насмешку в его голосе. Хотелось бы и мне быть способной шутить в подобных обстоятельствах…

— А где?.. – начал было Хасэгава, но, прервавшись, оглянулся через плечо на обнимающихся и плачущих Судзу и Масуми. – Ясно.

Мы вновь поспешили вверх по улице. Никто не хотел стать обедом, и сама даже мысль об этом заставляла дрожать, как на морозе.

— Насколько рана глубокая? – холодно спросил Кадзуо.

Хасэгава сначала молчал, а затем посмотрел на него так, будто только в тот момент понял, что Кадзуо обращался именно к нему. Смущенно усмехнувшись, он качнул головой:

— Все в порядке.

Кадзуо поджал губы.

— Я не спрашивал, в порядке ли ты. Я спросил, глубокая ли рана.

— И в чем разница? – словно бы с искренним любопытством уточнил Хасэгава. Казалось, после встречи с ёкаем, ранения и нашей нынешней быстрой ходьбы он совсем не устал.

— Разница в том, что я не доверяю твоим выводам о своем состоянии, – все так же холодно пояснил Кадзуо. И мне стало более чем неуютно: я стояла как раз между ним и Хасэгавой.

— Переживаешь за меня?

— Размышляю, достаточно ли сильно ты ранен, чтобы я без мук совести оставил тебя умирать, – огрызнулся Кадзуо, и тогда я еще сильнее захотела отойти в сторону.

Хасэгава улыбнулся:

— Нет, не настолько. Но твои слова ранят намного сильнее.

Его шутливый тон, за которым я различила искренность, вывел меня из себя:

— Сейчас не время!

— Мы просто разговариваем, – невозмутимо заметил Хасэгава, но я пронзила его злым взглядом.

— А что в ресторане молчали?

Он ничего не ответил, и нас вновь окутала зловещая тишина вечерней улицы… кишащей ёкаями.

Из-за этого у меня зуб на зуб не попадал, но я старалась не показывать, насколько мне страшно. И не из-за того, что смущалась своих чувств, а потому, что хотела внушить уверенность самой себе; потому что всеми силами старалась отгородиться от ужаса непроницаемой стеной.

И стена эта разлетелась на мелкие обломки, когда дорога под нашими ногами вновь задрожала, а откуда-то из глубины улицы послышался приглушенный рев.

— Сразу же лучше не прятаться, – предположил Кадзуо. – Внутри ресторанов опасно. Бежим дальше, но когда пасть откроется, тут же скрываемся за дверьми.

Никто не стал спорить. Вот только ёкай, или чем была эта прокля́тая улица, очнулся слишком уж быстро. Мы не пробежали мимо дверей даже трех ресторанов, как дорога вновь раскололась на две части, обнажив клыки.

Кадзуо ухватился за мою ладонь, а второй рукой потянул за собой Хасэгаву. Судзу и Масуми побежали вслед за нами, и впятером мы скрылись за очередными дверьми.

Я сразу же повернулась лицом к залу, который оказался совсем небольшим. Столы стояли неполным прямоугольником, огибая место для работы поваров. На стене висели пожелтевшие листы с фотографиями блюд и мелкими иероглифами их описаний. Пахло плесенью и пылью, вареным рисом и соленьями… Но не кровью.

Свет был приглушенным, в основном сосредоточенным у места для поваров, но я все равно заметила, насколько в этом тесном зале грязно: повсюду валялись рыбья чешуя, овощные очистки, ошметки разделанного мяса и кости, к счастью куриные.