Книга Я вижу тебя насквозь, страница 59 – Стаси и Элен Твенти

Я подняла на нее взгляд. Таких, как я?

— Трудоголики, — она улыбнулась слабо, печально. — Перфекционисты. Люди, которые горят. Сгорают дотла, спасая всех, кроме самих себя. Вы тянете на себе непосильный груз, пока не начинаете… — она чуть кивнула в сторону моей руки, — … ронять чашки.

Она говорила обо мне. Обо мне прежней — о Веронике, которую все знали и ценили. Не о женщине, преследуемой тенями, а о докторе, загнанном выгоранием.

Ирина Викторовна не видела чудовища, а видела профессионала на грани.

Я должна была ухватиться за эту версию, принять ее, спрятаться за диагнозом, взять отпуск и исчезнуть. Но ее близость сковывала. Воздух между нами будто загустел.

Ирина Викторовна наклонилась чуть ниже, голос стал интимным, перешел почти в шепот. Я чувствовала, как ее аромат оседает на моей коже.

— Я ведь не просто руководитель, дорогая. Я людей вижу. Особенно таких сложных, таких закрытых, как ты. Я… — она подарила мне самую добрую, самую «материнскую» улыбку. — Я вижу тебя насквозь.

Воздух исчез. Просто перестал существовать. В одно мгновение пространство обмелело, звук ушел куда-то внутрь черепа. Я смотрела на лицо начальницы — внимательное, участливое, чуть склоненное вбок, — и не слышала ничего, кроме звона, тонкого, режущего, как свист провода под током.

Я вижу тебя насквозь.

Ее голос. Ее интонация. Но это были его слова.

Лед вошел в грудь, пронзив изнутри, как стальной шип. Сердце застыло. Кровь замерла.

Запах парфюма исказился — древесные ноты сменились чем-то едким, стерильным. Формалин. Запах пустой, мертвой комнаты.

Это не совпадение. Не могло быть совпадением.

«Слежка». «Темный лес». «Вижу насквозь».

Марк. Ирина. Они — не разные. Они одно целое.

— Вероника? — ее улыбка дрогнула. Она заметила перемену в моем лице. — Дорогая, что с тобой? Я тебя напугала?

Она все еще играла роль заботливого начальника. Все еще стояла в своем идеальном костюме, с безупречной осанкой и спокойным выражением лица. Но теперь я видела не женщину, не руководителя. Передо мной стояло существо. Такое же, как Марк. Такое же, как Тень в дверях.

Они повсюду.

…Я вижу тебя насквозь.

Фраза зависла в стерильном воздухе кабинета, как тонкий, невидимый шип. Она произнесла это. Ирина Викторовна.

Кровь в венах не просто застыла — превратилась в ледяную крошку, медленно скользящую под кожей. Я смотрела на нее — женщину пятидесяти лет, с идеальной стрижкой, морщинками у глаз, отражающими годами натренированное беспокойство, — и не видела в ней человека. Передо мной зияла пустота. Черный, бездонный провал, точно тот, что скрывался под капюшоном Силуэта.

Этого не может быть.

Марк — да, в нем всегда было что-то мрачное, проницательное, настораживающее. Он играл, испытывал, провоцировал. Но Ирина Викторовна? «Доброжелательная Акула», женщина-график, женщина-протокол — сама воплощенная рациональность, холодная структура из правил и инструкций. Она была последним оплотом реальности. И теперь она произнесла его слова. С той же интонацией — ласковой, почти материнской, как у Марка, когда он спрашивал, не следит ли кто-то за мной.

Они играли. Оба. Это не забота, не эмпатия. Это охота. Один — ласковый, другой — заботливый. Один манил словом, другой — рукой, будто обещавшей защиту. И кольцо вокруг меня сжималось.