Книга Я вижу тебя насквозь, страница 36 – Стаси и Элен Твенти

Улыбка получилась слишком спокойной. Слишком правильной. Я хотела поверить, но в этот момент за окном, в той чернильной темноте, где я знала, стоят деревья, что-то тяжелое ударилось о стену дома. Глухой удар, вызвавший эхо. Ветка?

А потом по крыше забарабанило. Сначала робко. Кап… кап… Звуки неровные, одиночные, будто кто-то шел сверху, проверяя шаг. А через секунду хлынул ливень. Он оглушительно забил по крыше, словно вода обрушилась с небес безжалостным потопом. Шум дождя и вой ветра мгновенно заглушили голос Марка и треск огня.

Мир сузился до этой маленькой теплой комнаты, которую со всех сторон атаковала стихия. Стекла дрожали, пламя металось, а я чувствовала, как стены дышат — чуть расширяются, чуть подрагивают, как если бы дом был живым организмом. Я снова перенеслась в «Подвал». Стены давили.

— Да уж, — Марк повысил голос, чтобы я его услышала. — Похоже, мы тут надолго. Хорошо, что я вчера привез дрова.

Он был спокоен. Абсолютно, невыносимо спокоен. Его движения оставались размеренными, жесты — уверенными, голос — теплом в этой ледяной буре. Он улыбался, глядя на огонь, словно он был его старым другом, зашедшим на чай.

И тут в отдалении глухо ухнуло. Раскат грома — низкий, перекатывающийся, будто кто-то катил по небу камень. Мой взгляд метнулся к единственной лампе, висевшей над столом. Мой единственный якорь «цивилизации». Свет дрожал, лампочка мерцала, как дыхание перед смертью.

— Надеюсь… — начала я.

ТРЕСК!

Оглушительный, сухой, разрывающий небеса удар грома. Он ударил так близко, что дом содрогнулся. Я вскрикнула, закрыв уши руками.

И свет умер. Он просто исчез, будто его никогда и не было.

Комнату поглотил полумрак. Абсолютная, жирная, вязкая тьма. Та самая, из моего кабинета. Та самая, из «Подвала». Воздух стал плотным, липким, дыхание превратилось в сбивчивый звук.

Вилка с металлическим звоном выпала из моих пальцев и ударилась о тарелку.

Единственным источником света остался камин.

Он больше не казался уютным. Он стал хищным. Пламя резало тьму острыми языками, вырывая из нее обрывки пространства. Он отбрасывал длинные, дерганые, неправильные тени, которые плясали на стенах, превращая книжные полки в ряды зубов, а балки на потолке — в кости.

Запах дыма стал едким и острым.

Я сидела, парализованная, и оглядывалась вокруг. Сердце в груди стучало так сильно, что я слышала его глухие удары где-то в горле. Пальцы дрожали, ноги сводило судорогой.

Марк не пошевелился.

Я не видела его лица, не видела его глаз или улыбки из-за огня, пляшущего за его спиной. Я видела только силуэт. Темный. Высокий. Неподвижный. Вырезанный на фоне пламени.

А Марк просто сидел и смотрел на меня из темноты.

— Вот, — его голос разрезал тьму. — А теперь стало по-настоящему уютно.

Вой в трубе стал громче. Казалось, он стонал уже не снаружи, а внутри дома. Где-то над нашими головами, под самым потолком, будто ветер наконец нашел путь внутрь — и теперь дышал вместе с нами.

Я смотрела на силуэт, вырезанный на фоне огня.

Мое сердце остановилось. Я не дышала. Шум дождя, завывание ветра, шепот деревьев — все это стало далеким, а единственной реальностью в комнате был этот темный неподвижный человек.

Я ждала. Ждала, что он сделает тот самый, медленный, скользящий шаг, как в овраге.