Книга Сокровища, страница 44 – Евгения Овчинникова

Премерзкий тонко, как курица, закудахтал, а Ася изо всех сил закричала:

— Дя-а-а-а-дя-а-а-а Миша-а-а-а!

Стук в сарае прекратился, и дядя снаружи рявкнул:

— А ну пошел!

Судя по звукам, он отпихнул индюка ногой, потому что тот клокотнул. Ася тихонько приотворила дверь и выглянула – Премерзкий, оскорбленный, но не побежденный, удалялся к птичьей кормушке.

— Сейчас починю и запру его, – пообещал дядя. – Ты не ходи пока.

Ася все-таки покрутилась возле дяди и посмотрела, как он приколачивал старую фанеру к внутренней стороне крыши, чтобы, если она опять протечет, вода не лилась на свинью и корову. Корову утром выгнали в поле, а свинью вернули в стайку – она спала, не обращая ни малейшего внимания на то, что дядя топтался прямо у ее головы. Фанера никак не прибивалась, гвозди выпадали из трухлявых деревянных перекрытий.

Пришла мама.

— Что, Михаил, все чинишь свои гнилушки? Перестроить не надумал?

— Ай, где деньги-то на перестройку взять. Недавно решил я купить доски. Недорого.

Дядя принялся рассказывать маме о голубых досках, не упоминая, впрочем, что Ася была с ним. Мама кивала, задавала вопросы. Куда бы мама ни пошла, люди рассказывали ей свои истории – в очереди, в автобусе, в такси. И она всегда слушала внимательно и серьезно, и видно было, что людям нравится говорить с ней.

— Так и не решился, сносить или чинить, – закончил дядя.

— Свинью продадим, и построишь новый, – вставила пять копеек Ася.

Дядя и мама рассмеялись.

— Соображаешь, ишь ты! Идите погуляйте. А то мать скоро уедет, опять заскучаешь.

Мама помогала дяде: придерживала деревяшки, пока дядя приколачивал их.

Ася вынесла на свет синее ведерко и поковыряла в тине пальцем – живы ли личинки. Личинки были живы, перебирали лапками, крутили головами.

— Скоро вырастете и полетите куда захотите, – пообещала им Ася.

Отнесла ведерко к баллону и хотела выпустить стрекоз обратно домой, но теперь не хотелось портить прозрачную воду. Поэтому она зачерпнула немного в ведерко и спрятала его между баллоном и стеной, чтобы они были в безопасности.

— Что там у тебя? – поинтересовалась мама из-за спины.

— Стрекозы, – ответила Ася. – Вырастут и улетят.

Мама улыбнулась – не поняла. Но Асе было так хорошо, что не хотелось объяснять. Они взялись за руки и вошли в дом. На кухне – чудо! – сидела Таня. По-прежнему в халате с ромашками, со спутанными и собранными как попало в хвост волосами, но она сидела на кухне за столом, а перед ней стояла кружка с чаем. Тетя Маша суетилась вокруг нее, подкладывала хлеб, сметану, масло и варенье.

— Вот видишь, так и надо, – сказала мама, продолжая, по-видимому, прерванный в детской разговор. – Зачем он тебе. Лучше найдешь.

— Ты-то нашла лучче, – подала голос бабушка.

Таня отрицательно помотала головой – непонятно, то ли не верила, что найдет лучше, то ли хотела сказать, что не будет искать.

— Приведи себя в порядок, все, хватит лежать, – продолжила мама. – Знала бы, что у вас такое, – приехала бы в тот же день. Ну, хочешь, приезжай ко мне, поживи. Походим вместе по школам. Зачем было институт оканчивать, чтобы сейчас лежать.

Таня снова помотала головой.

— У нас в школе работу ей предлагали – отказалась, – посетовала тетя Маша.

— Кто ж от работы в наше время отказывается? – удивилась мама. – И у матери в огороде работы полно. За ягодами сходите.