Книга Сокровища, страница 43 – Евгения Овчинникова

— Все цирки да цирки, – не сдавалась в своей комнате бабушка. – Сорок лет – без мужа. Все не по-людски.

Мама лукаво подмигнула девчонкам, и те прыснули со смеху. Бабушка выглянула из дверного проема:

— Итить, они и смиюцца ишшо. Вот тоже в девках останетесь – будете знать.

— Ой, не начинайте, – попросила тетя Маша и принялась протирать стол тряпкой. Сидящие за столом дружно убрали локти.

— Идем, я же вам подарки привезла, – сказала мама.

Вчетвером они ушли на веранду и разобрали пакеты. Всем досталось по платью, а Асе еще и резинка для волос с бренчащими вишенками. Девочки поскидывали одежду и помогали друг другу надевать платья. Пахло новой одеждой, городом и, наверное, чуть-чуть – Китаем, потому что на бирках было написано: «Made in China». Бабушка вышла на веранду и с улыбкой смотрела, как наряжаются внучки. Мама взяла один из пакетов и позвала:

— Мама!

Бабушка нахмурилась.

— Чово надо?

— Вот тебе твоя материя с огурцом, – не смутившись недовольного тона бабушки, сказала мама.

Бабушка резво взяла пакет и вынула из него рулон, развернула, и девочки ахнули. Материя была глубокого синего цвета, отливала фиолетовым. И на ней были разбросаны, как большие капли, турецкие огурцы, заостренные с одного конца, – золотые и зеленые.

— Ну красота! Ну уважила бабку! – восхищалась бабушка. Она аккуратно свернула рулон и ушла, и в ее комнате раздались звуки выдвигаемого ящика комода.

— Как там Таня-то? – спросила мама. – Не заходит, не звонит.

— А Танька уже три недели как домой приехала и лежит, – сообщила Ира.

— Ага, и не встает почти. Похудела – ужас! – добавила Лена.

Мама заглянула в кухню.

— Мария, что случилось? – спросила она вполголоса.

— Не знаю, не говорит. Не получилось, наверное, с Сашкой что-то, – хмуро ответила тетя.

Мама ушла к Тане. Ася дождалась, когда Лена сделает ей пальмочку на голове с новой резинкой, и пошла следом. Она остановилась на пороге детской и смотрела, как мама, наклонившись к уху Тани, что-то ей шепчет и как Таня садится на кровати и обнимает тетю. Мама махнула Асе рукой – уходи, не мешай, и та тихо ускользнула.

Сестры собрали и аккуратно сложили пакеты – потом можно ходить в магазин и в школу. Настало обычное утро: тетя Маша давала задания на день Ире и Лене, те ныли и спрашивали, можно ли прополоть только одну грядку с морковкой, а не две, а вторую прополоть завтра. Асе сказали съездить за хлебом и потом еще завезти Моховым остаток дубовой коры – они тоже надумали делать коньяк. Бабушка из комнаты звала тетю помочь ей переодеться.

Ася подождала, не вернется ли мама, но они с Таней все еще шептались в детской, поэтому она прямо в новом платье вышла во двор и направилась к баллону. Баллон был до краев полон прозрачной дождевой водой. Было видно дно. Ася опустила руки в прохладную воду и поболтала – вода колыхнулась туда-обратно и перелилась через край, намочив платье. Ася умылась и побежала в сарай.

Премерзкий стоял посреди двора нахохлившись, а вокруг ходили куры. Ася вдруг почувствовала, что не боится. Ну, может, и боится, но не так сильно, как вчера. Ведь приехала мама, значит, Ленин и пионерки помогли. В сарае дядя Миша стучал молотком – заканчивал ремонт крыши. Ася направилась проверить своих живчиков в ведерке.

Сначала показалось, что индюк не обращает на нее внимания, но, когда она шагнула к двери, он запрокинул назад голову и, выпятив вперед грудь, понесся к Асе, смешно вытягивая длинные лапы. Ася завизжала. Ближе всего оказалась полуоткрытая дверь уличного туалета, куда она нырнула, захлопнула дверь изнутри. И когда индюк со всего размаху шмякнулся о дверь, подумала, что Ленин и пионерки помогли, но не совсем.