Книга Возвращение Гетер, страница 80 – Алексей Небоходов

Сергей пошевелился, губы коснулись её плеча.

— Не спишь? — его шёпот был едва различим в тишине.

— Нет, — ответила так же тихо.

Его пальцы скользнули по её животу, медленно поднимаясь выше, к груди. Елена почувствовала знакомое тепло — постыдное, но настолько сильное, что бороться с ним не получалось. За недели тайных встреч с отчимом она научилась распознавать сигналы собственного естества: Сергей прикасался — и оно отзывалось мгновенно, независимо от мыслей, от стыда, от отвращения к себе.

— Иди ко мне, — прошептал он, и она послушно повернулась, оказавшись лицом к нему.

В темноте комнаты, освещаемой лишь светом фонарей с улицы, его черты казались моложе — исчезли морщинки у глаз, складки у рта, не видна была седина. Он снова был молодым преподавателем, которого когда-то полюбила мать, а не сломленным вдовцом, видевшим в падчерице лишь подобие умершей жены.

Сергей поцеловал её — сначала нежно, едва касаясь губами, затем всё настойчивее, всё требовательнее. Язык проник в рот, ладони крепче сжали плечи. Елена ответила, позволяя себе раствориться в ощущениях, отключить разум хотя бы на эти минуты.

Простыни зашуршали, когда он лёг на неё, раздвигая ноги коленом. Она зажмурилась, ощущая его вес, жар, желание. Его ладони, казалось, были повсюду — на груди, на бёдрах, между ног. Елена знала, что должна чувствовать отвращение. Этот человек был мужем матери. Но плоть не слушалась разума — изгибалась под прикосновениями, откликалась на каждый жест.

Разомкнула веки. На потолке скользила тень — отблеск фар проезжающих машин, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Сергей вошёл в неё, и Елена невольно застонала. Все мысли исчезли, остались только ощущения — наполненность, жар, растущее напряжение. Ритм становился всё быстрее, дыхание — всё тяжелее.

— Аня… — вырвалось у него, и она почувствовала, как что-то болезненно сжалось в груди. — Лена, прости! — тут же исправился он, но было уже поздно.

Сергей замер на мгновение, но продолжил — будто ничего не произошло. Для Елены же всё изменилось. Сознание отделилось от плоти, и теперь она наблюдала за происходящим со стороны: отчим и дочь покойной в постели, неразличимые силуэты в полумраке. Чужие люди, чужие судьбы.

Она уставилась в потолок широко распахнутыми глазами, позволяя телу реагировать механически — качаться в такт, издавать приглушённые стоны, обнимать за плечи. Одна её часть отдавалась со страстью, другая наблюдала с холодным отвращением.

Она понимала, что стала лишь проводником, через которого Сергей пытался дотянуться до умершей жены. Каждый раз, когда они были вместе, он искал не Елену — искал Анну, её черты, голос, запах. Прикосновения, поцелуи в шею, касания волос — всё предназначалось другой. Той, которая никогда не вернётся.

Сначала Елена думала, что делает это из жалости, из чувства вины, возможно, даже из благодарности — Сергей действительно заботился о ней с детства, заменил отца, которого она не знала. Но теперь, наблюдая за собой со стороны, понимала: в ней есть что-то тёмное, извращённое. Удовольствие приносила не только физическая близость, но и сам факт запретности, осознание, что она заняла место матери. Это была месть — странная, болезненная, непонятная даже ей самой. Месть женщине совершенной, недостижимой, которая оставила их всех, умерла и унесла с собой свои секреты.