Книга Когда молчат гетеры, страница 3 – Алексей Небоходов

Морозова не могла подобрать слово. Или боялась произнести его вслух — слишком много высокопоставленных лиц сидело в комнате.

— Елена Андреевна, — с удивительным спокойствием ответил Кривошеин, поднимаясь навстречу. — Какая неожиданность. Мы проводим литературный вечер. Античная тематика, знаете ли. Молодые таланты перевоплощаются в образы…

— Не лгите мне! — голос женщины поднялся до опасных высот. — Я всё знаю! Мне рассказали, что вы делаете с этими девочками! Что вы заставляете их…

И тут появились они — двое мужчин в одинаковых тёмных костюмах, с одинаково бесстрастными лицами. Телохранители министра Александрова, сотрудники КГБ. Чекисты возникли словно из ниоткуда, оказавшись по обе стороны от Елены Андреевны.

— Товарищ Морозова, — сказал один из них вежливо, но с нотками металла в голосе. — Пройдёмте с нами. Вам не следует находиться здесь.

— Уберите от меня руки! — Елена попыталась вырваться, но хватка была крепкой. — Я имею право забрать свою дочь! Алина! Немедленно одевайся и идём со мной!

Балерина застыла на диване, прижимая к груди простыню, лицо девушки стало белее импровизированной туники.

— Товарищ Морозова, — повторил чекист, уже без всякой вежливости. — Вы нарушаете режим закрытого объекта. Это может иметь серьёзные последствия для вашей партийной карьеры.

— Моя дочь! — продолжала кричать женщина, даже когда мать уже тащили к выходу. — Алина!

Последнее, что Ольга видела, — взгляд матери, брошенный через плечо. В нём было столько боли, ярости и беспомощности, что актриса невольно отвела глаза.

— Кто мог ей рассказать? — прошептала теперь Алина в тишине автомобиля. — Кто-то же должен был…

— Не думай об этом, — оборвала балерину Мила. — Тебе лучше беспокоиться о том, что будет сегодня утром, когда вернёшься домой. Если Елена Андреевна вообще там.

— Что ты имеешь в виду? — Алина повернулась к студентке, и в свете проезжающего мимо грузовика Ольга увидела, как расширились зрачки балерины.

Мила пожала плечами.

— Ничего. Просто… после такой сцены… Ты же знаешь, чем может закончиться конфронтация с такими людьми, как Кривошеин и Александров.

— Прекрати, — резко сказала Ольга, заметив, как побелели губы Алины. — Никто не тронет твою мать. Елена Андреевна — важный партийный работник. Максимум, что грозит, — выговор за несанкционированное появление на правительственной даче.

Но даже произнося эти слова, актриса не была уверена в их правдивости. Морозова-старшая видела слишком много. Слышала слишком много. И главное — могла рассказать.

Алина судорожно вздохнула, и Ольга увидела, как по щеке балерины скатилась слеза.

— Я боюсь возвращаться домой, — прошептала девушка. — Что, если мамы там нет? Что если…

— Будет там твоя мать, — с неожиданной резкостью сказала Мила. — И ещё устроит тебе скандал за то, что ты позоришь семью.

Алина замолчала, только продолжала машинально наматывать на палец прядь волос, дёргая с такой силой, что Ольга боялась — выдерет.

Проехали мимо Кремля, и на мгновение золотые купола соборов, подсвеченные утренним светом, отразились в окне автомобиля. Актриса почувствовала, как внутри всё сжалось. Город, такой знакомый и родной, вдруг показался чужим и враждебным. Город, где за величественными фасадами происходят вещи, о которых не говорят вслух. Город, где «литературные вечера» с «античной тематикой» заканчиваются насилием и унижением, а матери, пытающиеся защитить дочерей, исчезают в чёрных автомобилях.